Исповедь еретика от медицины Р.С. Мендельсон

Глава V

Крестовый поход на Семью

Если бы перед кем-то стояла задача разрушить семью, то нельзя было бы и мечтать о лучшем ее выполнении, чем как это делает Современная Медицина. Уже многие годы общеизвестно, что семья претерпевает изменения в своей структуре. Каждый шестой ребенок сейчас воспитывается одним родителем1. Не предрешена ли судьба остальных браков?

1 Эти статистические данные верны применительно к США середины 70-х годов XX века. – Прим. ред.

Мы даже обесценили само слово «семья». Когда я произношу это слово, я имею в виду всех кровных родственников: детей, матерей, отцов, бабушек и дедушек, дядьев и тетушек, двоюродных братьев и сестер. Увы, только одна из двадцати семей состоит более чем из двух взрослых, живущих под одной крышей. «Расширенный состав семьи» – таким словосочетанием обозначается это исчезающее из нашей жизни явление. С другой стороны, специалисты снабдили нас термином «ядро семьи», чтобы пробудить все те положительные образы, которые когда-то были связаны с атомной энергией. Эти образы никогда не несли в себе ничего положительного. Кого предполагается поместить в ядро такой атомной семьи? Родителей? Детей? Никого? Употребление «ядерной» терминологии по отношению к семье подготавливает нас к тому, что природа семьи носит взрывной и нестабильный характер, как и природа атома. И когда от «ядра семьи» начинают отделяться его «элементарные частицы», нам кажется, что семья не разрушается, а напротив, выполняет свое предназначение.

Школу и учителей иногда обвиняют в разрушении семьи. Да, учителя и другие деятели образования действительно входят в армию профессионалов, атакующую и наносящую ущерб семье. Но генералами в этой армии служат врачи.

Врачи – вот настоящие лидеры, потому что без их санкции, без благословения Современной Медицины, ни одно учреждение, работающее на разрушение семьи, не могло бы не то что преуспевать, но просто существовать. Более того, крестовый поход Современной Медицины на семью приносит столь невиданные доселе опустошение и порочность, что школе и не снились.

Семейная медицина, к примеру, должна подразумевать здоровое семейное влияние. Однако для врача семейная медицина обозначает необходимость вмешательства в семейные дела в священных целях. Любое влияние, которое может оказать на пациента его семья, врач склонен считать не просто второстепенным, но бесполезным и даже вредным. Люди ошибаются, думая, что врачи перестали приходить на дом лишь потому, чтобы принять больше людей в своих кабинетах. Объяснение иное: врачи не хотят встречаться с семьей пациента на его территории. Кабинеты нужны не только для того, чтобы впихнуть туда побольше людей, но и для того, чтобы изолировать человека от влияния его семьи. Врачу гораздо труднее контролировать ситуацию и разрушать семейные узы, когда он у вас в гостях.

Чтобы преуспеть в своей «медицине», врач должен подменить семейную этику собственными этическими воззрениями и убеждениями. При этом он активно претендует на роль, традиционно выполнявшуюся членами семьи. Ни к чему хорошему это не приведет. Врачи не только не разделяют чувств, культурных традиций, привязанностей членов семьи, – им просто безразлично, что в семье происходит. Если пациент умирает – ничего страшного, потому что это просто пациент, а не мать или отец, дядя или тетя, двоюродный брат или сестра. Врачей тщательно обучают держать дистанцию между собой и пациентами.

Это умение отстраняться пригодится врачу, когда ему доведется переживать кризис или стресс и «принимать это». Все религии и кульминационные жизненные моменты совершают таинства или ритуалы, потрясающие нас своей загадочностью и намеками на смысл жизни. Рождение, созревание, свадьба и смерть – события, сопровождаемые священнодействием. Все религии совершают эти обряды, чтобы поддержать семью – Церковь Современной Медицины старается ее расколоть.

Я уже объяснил, какое опасное место больница. Современная Медицина так самонадеянна, что называет больничный полицейский наряд семьей! Ни одна религия не зашла так далеко, как это ежедневно делает Церковь Современной Медицины. Ни одна coвременная религия не требует кровавых жертв, однако чтобы жениться с благословения врача, вы должны сдать кровь. Анализы крови перед свадьбой имеют чисто ритуальное значение. Как только какая-либо процедура становится обыденной, люди перестают относиться к ней серьезно. Лаборатории делают столько ошибок, что врачи даже не тратят время на чтение результатов анализов. В ходе одного эксперимента лаборатория намеренно давала положительные результаты анализов на венерические заболевания, и очень немногие врачи назначали повторные анализы.

Эти кровавые жертвоприношения, необходимые, чтобы получить разрешение на создание семьи, – относительно безобидные предвестники грядущих мрачных ритуалов. Кампания активизируется, когда на сцену выходит третий член семьи. И вот, там, где другие религии удовлетворились бы разумными ненавязчивыми церемониями, Современная Медицина предпринимает полномасштабную атаку, разыгрывая трагедию из нормальной ситуации. Относясь к рождению ребенка как к болезни, акушер-гинеколог делает свое вмешательство неизбежным. Если акушеры-гинекологи публично признают тот факт, что более девяносто пяти процентов родов протекают абсолютно без осложнений, отпадет потребность ровно в таком же количестве их услуг. Меньше акушеров – больше здоровых семей.

Но они никогда не признают этого. Вот почему мы имеем роды, проходящие в операционной. Неплохая мысль – проводить все больничные роды в операционной, не правда ли? Неплохая уже потому, что больничные роды гораздо опаснее. Дети, рождаемые в больнице, имеют в шесть раз большую вероятность пострадать во время родов, в восемь раз большую – застрять в родовых путях. Вчетверо чаще они оказываются в реанимации, а также инфицируются. Наконец, у них в тридцать (!) раз больше шансов получить пожизненные заболевания. У их матерей при больничных родах втрое чаще случается кровотечение.

Тогда как в примитивных религиях рождение – это событие, в котором может принять полезное участие каждый член семьи (например, муж или мать роженицы могут помогать при родах), современная медицина не допускает присутствия на этом таинстве посторонних. Только врач и его ассистенты! Так называемые «реформы» – семейные палаты, присутствие мужей на родах, обсуждение с будущими матерями их пожеланий к ведению родов – немногим более чем маркетинговые заигрывания. Как только акушеру-гинекологу удастся заманить вас на свою территорию – все! Он контролирует ситуацию. Он демонстрирует свою власть или даже щеголяет ею, пропуская женщину через серию унизительных процедур. Он обязательно заставит ее выбрить область гениталий, несмотря на то, что еще в 1930-х годах было доказано, что бритье непосредственно перед родами не уменьшает количества бактерий, а способствует их значительному увеличению в этой области. Упиваясь неограниченной властью, он обязательно заставит ее принять лежачее положение и положить ноги на подставки, ради удовлетворения собственного тщеславия. Наличие внутривенного катетера развязывает врачу руки, и он при первом же удобном случае пускает в ход обезболивающее. Уже разлученную со своей семьей и потерявшую контроль над своим телом (ведь врач может даже решать, когда произойти родам), будущую мать также могут лишить возможности осознанно пережить это событие, поскольку она будет накачана лекарствами до бесчувствия и беспамятства. Конечно, врач может быть вынужден применить наркоз, чтобы нанести свой, так сказать, coup de grace – завершающий смертельный удар – кесарево сечение.

Один из побочных эффектов кесарева сечения не обязательно проявляется в первые недели или месяцы после рождения, но дети, рожденные таким путем, чаще становятся жертвами жестокого обращения со стороны взрослых. Матери, родившие посредством кесарева сечения, обычно не имеют возможности находиться вместе с детьми в первые часы и дни их жизни, поскольку иногда требуется много времени, чтобы полностью прошли последствия анестезии. Кроме того, они плохо себя чувствуют из-за самой операции. Эта операция не только нарушает установление первых самых важных родственных уз между матерью и ребенком, но и запятнывает болью и разочарованием даже те немногие чувства, которые испытывает мать.

Конечно, матери, пережившие нормальные роды или родившие недоношенных детей, тоже заслуживают того, чтобы их первые жизненно важные часы и дни, проведенные с новорожденным ребенком, не были чем-то запятнаны. Но если мать, отстаивая свои права, не устроит адское побоище (а это нелегко сделать после родов, эпизиотомии и анестезии), то ее ребенка мгновенно утащат в концлагерь, называемый отделением для новорожденных.

Больничный режим все больше изолирует семью от процесса родов. Ограничения в посещениях вносят раскол в семью, вынуждая молодую мать выбирать одного–двух членов семьи, которые могут ее посетить за один раз. Я не знаю лучшего повода для обид, чем выбор между мужем, матерью, свекровью, отцом, свекром, тетями, дядьями и двоюродными братьями и сестрами. Кроме того, в больницы почти никогда не допускаются братья и сестры, а когда допускаются, то только для встречи через стеклянную перегородку. Как это способствует единению семьи!

Педиатры так же, как и акушеры-гинекологи, предназначены для ослабления семейных уз. Они начинают с того, что заставляют мать чувствовать себя совершенно неспособной обеспечивать благополучие своего ребенка. Еще до того как на сцене появляется педиатр, основные мероприятия для передачи ребенка в его руки проводит целый взвод детских медсестер, которые непрерывно изводят мать своими ценными указаниями по каждому вопросу ухода за ребенком. Конечно, они всего лишь выполняют распоряжения врача.

Первая благая весть об отношениях между матерью и ребенком, которую педиатр доносит до матери, это его «совет» относительно вскармливания малыша. Молодой матери говорится, что искусственное питание во всех отношениях так же хорошо, как и грудное молоко, будто бог сделал ошибку, наполнив ее грудь молоком, а не «Симилаком». Когда я начинал свою педиатрическую практику, меня учили, что если мать спрашивает, какое выбрать вскармливание – грудное или искусственное, надо отвечать: «Как вы сами решите, я помогу вам в любом случае».

Конечно же, этот ответ – полная ложь. Искусственное питание – дедушка всего неполноценного питания (быстрого, вкусного и сытного, но не имеющего питательной ценности), никогда не было, не является и не будет «так же хорошо», как грудное молоко. Человеческое молоко предназначено для детей, коровье – для телят. Структура и состав каждого из них подходит тому, для кого это молоко создано природой. Замена молока у животных – если, например, дать теленку свиное молоко – приводит к болезни, а часто и к смерти, новорожденного.

Человеческий детеныш, вскармливаемый из бутылочки, имеет существенно большую вероятность пострадать от кошмарного набора болезней. Диареи, коликов, желудочно-кишечных и респираторных инфекций, менингита, астмы, крапивницы, других аллергических заболеваний, пневмонии, экземы, ожирения, повышенного давления, атеросклероза, дерматита, отставания в росте, гипокальцемической тетании, гипотериоза новорожденных, некротизирующего энтероколита и синдрома внезапной детской смерти. С научной, биологической точки зрения искусственное питание нельзя рассматривать как приемлемую альтернативу грудному молоку – особенно учитывая тот факт, что девяносто девять процентов молодых матерей замечательно могут кормить детей грудью.

Даже недоношенные дети должны получать грудное молоко. Когда более двадцати пяти лет назад я проходил специализацию по педиатрии, на меня, к счастью, сильно повлияла одна из величайших медсестер по уходу за недоношенными детьми Эвелин Лундин (Evelyn Lundeen). Мисс Лундин не просто поощряла, а заставляла матерей передавать молоко своим детям, даже тем, кто весил всего 900 граммов. Я помню, как мужья приносили бутылочки со сцеженным грудным молоком. Я ничуть не сомневаюсь, что недоношенные дети, вскармливаемые грудным молоком, поправляются гораздо лучше, чем недоношенные, вскармливаемые искусственно. В ходе своей собственной практики я выписал из больницы многих детей, весивших менее пяти фунтов, – все они, конечно, были на грудном вскармливании – и теперь я не стану лечить ребенка, прежде чем не заставлю мать кормить грудью.

Говорить матерям, что грудное вскармливание значительно лучше искусственного – вот мой рецепт уничтожения педиатрии. Когда педиатр говорит матери правду, то есть, что грудное вскармливание – это хорошо, а искусственное – опасно, это может вызвать чувство вины у матерей, решившихся на искусственное вскармливание. Такая мать сбежит к другому педиатру, который будет рад принести ей облегчение, сказав, что нет никакой разницы между грудным и искусственным вскармливанием. Но, с другой стороны, у женщин, кормящих грудью, дети никогда не болеют. Зачем им нужна педиатрия!

Найдется немного педиатров, настаивающих на грудном вскармливании. Наоборот, большинство из них занимается тем, что я называю «педиатрическим раздвоением сознания»: они утверждают, что грудное вскармливание – это отлично, но искусственное – ничуть не хуже. Некоторые педиатры раздают бесплатные упаковки искусственной смеси молодым матерям; другие настаивают на том, чтобы младенцы тратили свои силы и желание сосать из бутылочки с подслащенной водой; есть педиатры, которые продвигают кормящим матерям бесплатные наборы для «докорма»; и есть также педиатры, отговаривающие матерей от грудного вскармливания, если их дети набирают вес не так, как напечатано в руководствах, распространяемых компаниями-изготовителями искусственного питания. Еще педиатры забывают предупредить матерей о том, что искусственная смесь может содержать в десять, а то и в тысячу раз больше свинца, чем грудное молоко. Они также забывают рассказать матерям, что грудное молоко защищает детей от тех инфекционных заболеваний, которыми мать переболела или которые она перенесла «на ногах» и что грудное вскармливание способствует правильному развитию костей и умственному развитию, а кормящую мать защищает от рака груди.

Грудное вскармливание играет важную роль и в укреплении семьи. Связь между матерью и ребенком при грудном вскармливании обеспечивает защиту и здоровье. Гормоны, выделяющиеся в организме матери, когда ребенок сосет грудь, не только предотвращают послеродовое кровотечение и общее недомогание и заставляют матку быстрее сокращаться, но также доставляют матери чувственное удовольствие. Кормление из бутылочки такого удовольствия не доставляет. Зато таким образом узакониваются освященные наукой четырехчасовые интервалы, которые приносят неизмеримый вред всем участникам процесса, и все это во имя «режима».

Покинув больницу и вернувшись домой, женщина, ее новорожденный ребенок и вся семья все еще остаются незащищенными перед сеющими рознь набегами врачей. Традиционный совет педиатров и медсестер, способствующий разрыву семейных уз, звучит примерно так: «Помните, если ребенок закричал, дайте ему прокричаться, потому что крик развивает легкие, и к тому же так вы приучите его не плакать, когда ему что-нибудь нужно». Такой совет – это не просто вызов здравому смыслу, это полное безразличие к инстинктам, – как детей, так и всех матерей, которых я когда-либо встречал. Очевидно, бог сделал еще одну ошибку, научив детей выражать свои потребности плачем!

Чем дальше – тем хуже: врачи злоупотребляют своим авторитетом, чтобы привести семью к разобщению со своими инстинктами и традициями. Вместо того чтобы доверится мудрости накопленного веками опыта, молодая семья теряет уверенность и своих чувствах и убеждениях, пасуя перед «образованностью» врача, перед его «документально подтвержденной мудростью», удостоверенной дипломами и другими сертификатами. Если вы спросите врача, где это написано, что педиатр-мужчина, который, может быть, еще никогда не был отцом, и уж, конечно, никогда не станет матерью, может лучше матери или бабушки разбираться в том, что ребенок хочет выразить своим плачем, то он скорее всего укажет на висящие на стене дипломы в рамочках.

Даже если женщина встречается с педиатром всего по нескольку минут в месяц, есть еще компания рекомендованных врачом специалистов – таких, как доктора Спок, Солк, Гино и Беттельхайм – которые всегда готовы окончательно запутать ее в своих противоречивых книгах и статьях. Молодая мать остается абсолютно беззащитной под шквалом таких советов, поскольку она не уверена в собственных мыслях и чувствах и поскольку врачи учили ее не слушать советов мамы и бабушки, потому что это «бабушкины сказки». Вместо этого она должна слушать «дедушкины сказки» старых докторов, от которых голова идет кругом!

Так как очень немногие американские семьи живут вместе или рядом со своими родственниками, то матери физически оторваны от утешения и поддержки, которую могли бы им оказать их матери и бабушки. Мой рецепт, как сделать мать по меньшей мере нервной, а в худшем случае – свести с ума, это оставить ее дома одну, нос к носу с новорожденным ребенком и толпой несогласных друг с другом специалистов – уж они-то проведут ее через кризисы первых месяцев жизни ребенка. Такая ситуация – а она наиболее распространена в нашей стране – может сделать женщину неврастеничкой еще до того, как ребенку исполнится год. Молодой отец в такой ситуации не продержится и месяца. Так как дома женщине некому помочь, она начинает искать помощи вне дома. Во многих случаях напряженность между супругами достигает такого накала, что они начинают видеть друг в друге только причину и, одновременно, решение своих проблем, что приводит семью к разводу. Или, менее радикально, женщина, не теряя времени, начинает искать «творческую» работу вне дома. В любом случае ребенок отправляется в детский сад.

Представление женщин о творческой работе вне дома обычно оказывается иллюзией. Большинство работ, включая те, которые обычно выполняются мужчинами, меньше всего являются творческими. Это преимущественно скучные, рутинные, механические задачи, выполнение которых стоит только одной цели – зарплаты. Очень немногие профессии могут сравниться по приносимому ими удовлетворению с ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей. Женщинам нужно и должно заниматься деятельностью (как дома, так и вне его), которая способствует их самореализации. Но далеко не всякая оплачиваемая работа позволяет делать это. Работающая женщина, даже имея интереснейшую должность, зачастую обнаруживает в себе способность играть много ролей одновременно, но при этом у нее остается мало времени – или его вообще не остается – для самого главного в жизни. Ей приходится не просто работать. Ей приходится брать на себя типично мужскую роль – целеустремленность в борьбе за успех. А этот подход сам по себе нельзя считать здоровым ни для женщин, ни для мужчин.

Цель работы вне дома может быть иллюзорной, но результат для семьи получается вполне материальный. Несмотря на то, что ребенку «положено» покидать дом в шесть лет, теперь, когда детские центры разрослись по всей стране, матери активно способствуют их наполнению. Они отдают туда малышей максимально рано – ребенок «идет в школу», как только ему исполнится год! Говоря о детских центрах, я имею в виду не детские сады старого образца, где дети проводили всего несколько часов в день. И где их даже не кормили, поскольку большую часть дня они проводили дома.

Сегодняшние детские центры совсем другие. В Европе эти заведения зачастую расположены прямо при фабрике, магазине или офисном центре. Или хотя бы неподалеку от места работы матери, так чтобы мать могла смягчить стресс, вызванный разлукой, навещая ребенка и обедая вместе с ним. Однако в Соединенных Штатах детские центры находятся слишком далеко, для того чтобы мать в разгар дня могла встречаться с ребенком. На долю детей достается только поспешное прощание, после которого мать мчится через весь город на работу, чтобы вернуться усталой и недовольной после восьми, девяти, а то и десяти часов «творческой» работы.

В детском центре ребенка кормят посторонние люди, а не мать. Природа предусмотрела тончайший механизм, с помощью которого ребенка воспитывает его семья. Мы его «отменили» и теперь имеем ситуацию, когда на ребенка в решающий период его развития оказывают влияние чужие люди. А чтобы придать разлучению ребенка с семьей видимость наукообразия, создали «факультеты подготовки специалистов по дошкольному образованию».

Во многих детских центрах дети получают завтрак, обед и полдник. Я помню, что двадцать лет назад в большинстве начальных школ не было возможности обеспечивать детей питанием, теперь же школьные обеды воспринимаются как должное в большинстве школьных округов. Так как обеды подаются прямо в здании школы, перерывы на обед сокращены настолько, что даже те дети, которые хотят пойти пообедать домой, не могут этого сделать, несмотря на то, что их мама в это время находится дома. В результате они проводят все больше и больше времени с людьми, которые, скорее всего, не разделяют ценностей, традиций и этики их семей. Что же получается из ребенка, который отлучен от семьи в тот важный для него период, когда формируется его характер? Он вырастает – к худу или к добру – действительно «самостоятельным». Независимым от всего, что дорого его семье, и от самой семьи.

Все это не стало бы возможным, если бы врачи не одобряли и не поощряли нездоровые идеи о «самостоятельности». Я вспоминаю историю одной молодой нью-йоркской семьи. Молодой человек рассказал мне, что его жена пошла работать, когда он остался без работы. И хотя он быстро нашел себе новую работу, жена решила все-таки продолжить свою карьеру, теперь в роли директора большого семиэтажного детского центра. Я сказал отцу, что, по моему мнению, все сложилось очень удачно, потому что ребенок будет уверен, что мать рядом с ним весь день. «О, нет! – воскликнул отец, – я не хочу, чтобы он был так привязан к матери. Я хочу, чтобы он рос самостоятельным». И родители довели воспитание самостоятельности до абсурда: мать и сын ездили в один и тот же детский центр разными маршрутами.

Интересно, не пожалеет ли однажды тот отец о такой независимости своего сына? В конце концов, разве трехлетнему ребенку не положено быть зависимым? Я вижу за спиной этого недалекого молодого отца тень педиатра, поучающего развивать независимость у членов семьи – от наставления «дать ребенку прокричаться» до поощрения зависимости от врача, который вмешивается в зону ответственности семьи. Зависимость между матерью и ребенком – это сердце и образец семейной взаимозависимости, приносящей здоровье. Члены семьи должны зависеть друг от друга! Нам надо бы праздновать День Семейной Зависимости каждый день.

Когда ребенок начинает ходить в школу, Современная Медицина призывает на службу специалистов по образованию, задача которых состоит в том, чтобы держать семью в безвыходном положении. Они не просто узурпируют воспитательную роль родителей, но и вынуждают их участвовать в таких бессмысленных мероприятиях, устраиваемых Объединениями родителей и учителей, как распродажа домашней выпечки и карнавалы. Родителей удаляют с того поля боя, где действительно идет борьба за умы их детей. Хитрая тактика изменения стилей обучения – новая математика для одного поколения, старая для другого – не дает родителям играть существенную роль в образовании детей. Они не в состоянии даже помочь своему ребенку делать уроки! Освещение вопросов половых взаимоотношений, которое дается и школе, обычно не совпадает с семейными ценностями. Заседания Объединений родителей и учителей отнимают у родителей вечера, которые они могли бы провести с детьми; тех же все чаще оставляют на дополнительные занятия. Зона отчуждения между родителями и детьми понемногу расширяется.

Когда приходит время ответственных решений, родители оказываются уже слишком далеки от действительных проблем своих детей, чтобы чем-то помочь. У них украли то доверие, которое, возможно, было в начале. Бегом к психиатру! Современная Медицина содержит в своем штате целую армию психиатров, чтобы они оказывали ее Церкви помощь в психотерапии и других богослужениях.

Эта новая команда экспертов несет семье как раз то, что нужно для решения проблем: специальную лексику. Родителям дается терминология для характеристики ребенка: безответственный, недоразвитый, недружелюбный, обидчивый. А детям вручается набор слов для описания родителей: они на нас давят, во всем препятствуют, чрезмерно опекают, все запрещают. Эти слова летят в членов семьи подобно камням. Вместо того, чтобы снабдить семью инструментарием для налаживания взаимоотношений, ей предоставляется терминологический аппарат, замораживающий процесс мышления, и делается все, чтобы люди отделились друг от друга стеной взаимонепонимания.

Психиатрия разрушительна для семьи по своей природе. Психиатры побуждают людей говорить плохие слова о своих родных. Надо признать, что если такое лечение проводится правильно, оно может ослабить напряженность во взаимоотношениях, укрепить душевное равновесие и здоровье. Но лишь немногое из того, что предпринимается в этом направлении, делается правильно, потому что я вижу, сколько людей обращается за помощью к психотерапевтам и как немногим она помогает. Да и как это может помочь, если психиатр вешает на вас ярлык, прежде чем вы успеете открыть рот? Если вы опоздали на прием – вы враждебно настроены. Приехали раньше времени – чем-то обеспокоены. А если пришли вовремя – вы обязательный человек! Выиграть в этой игре невозможно! И когда я вижу, что семейная пара идет на консультацию к психиатру, готов держать пари, что муж с женой в конце концов разведутся.

Армия «профессионалов, готовых оказать поддержку» подрывает моральный дух семьи. Она мало что может предложить для сохранения семьи. Напротив, она обкрадывает семью, не оставляя ей нормальных методов и эффективных способов действия. Не приходится удивляться, что к возрасту, когда детям пора поступать в колледж, они в нетерпении, когда же, наконец, наступит день их отъезда из дома. А кто захочет оставаться в доме, где люди были фактически отучены общаться друг с другом иначе, чем механически, как с объектами капризов психиатрии, способом, навязанным журнальными экспертами?

В наши дни обучение в колледже считается как бы неполноценным, если колледж расположен менее чем в сутках езды от дома. В идеале все поступают в учебные заведения на противоположных от дома побережьях страны. Жители Среднего Запада имеют больший выбор. Столь значительное отдаление от семьи стирает признаки ее влияния и делает ребенка совершенно «свободными для влияния ровесников и преподавателей. Если кто-нибудь сможет мне продемонстрировать, как это положительно отражается ни родителях или детях, я оставлю в покое эту проблему. Но по собственному опыту я знаю, что уровень заболеваемости среди первокурсников так высок, как не бывает ни в одной другой социальной группе. Они более подвержены депрессии, гипотериозу, туберкулезу, ревматизму, инфекционному мононуклеозу и нарушениям менструального цикла. И к тому же – что неудивительно – первокурсники стоят на втором месте по частоте самоубийств, уступая лишь детям американских индейцев, покинувших резервации для поступления в высшие учебные заведения.

Все это не было бы возможным без санкции Современной Медицины. С начала и до конца жизни ее Церковь вмешивается в дела семьи и заменяет семейные узы и традиции своими бессмысленными церемониями. Жизнь обесценивается. Стоит вам хоть раз позволить нарушить или «улучшить» какой-нибудь естественный процесс, относясь к нему как к болезни, все жизненные процессы организма начнут разлагаться. Когда-то дети делали полезную работу по дому. Теперь все их способности полностью реализуются вне дома. Та же судьба ожидает стариков. К пожилым людям относятся с презрением и выкидывают их в дома «отдыха» или дома престарелых. Да и что им делать дома? К их советам относятся без уважения, так же как их таланты и умения не развивались в течение жизни. Современной Медицине гораздо удобнее отделить стариков от их семьи, от их талантов и от уважения к ним. Таким образом, они обеспечивают медицину большим количеством потенциальных пациентов. Они чаще болеют, потому что благодаря колдовским проклятиям, насылаемым Церковью, обречены на неизбежную слабость в старости, на долгую и мучительную смерть. Не только сам умирающий, связанный и опутанный проводами в отделении интенсивной терапии, разделен со своей семьей в последний миг своей жизни; и родственникам, оплакивающим его но время похорон, семейный врач не дает получить облегчение от слез, раздавая седативные средства и транквилизаторы. Даже там Современная Медицина, всегда стоящая на страже, дабы не допустить срывов в поведении, притупляет чувства участников событий, чтобы лишить их драгоценных моментов жизни.

По мере своего развития Современная Медицина изобретает все более жесткие методы для борьбы с семьей. Вы должны подчиниться Церкви, чтобы попасть в школу. Они вас и в дверь не впустят, пока вы не докажете, что получили все священные прививки. Рано или поздно врачи и некоторые школьные округа станут настолько жесткими, что начнут преследовать людей, отказывающихся от прививок своим детям. Они просто объявят таких детей жертвами жестокого обращения и отберут их у родителей.

Этот вид насилия уже существует. В последнее время меня все чаще и чаще привлекают к помощи в делах, где моя роль врача состоит в том, чтобы освобождать детей из больниц. Обычно это бывает так: у ребенка поднимается температура до 39,5 или 40°С и иногда обнаруживается инфекция в горле или в ухе. Ребенка привозят в больницу, и врач при осмотре обнаруживает у него на теле несколько синяков. Вызывается социальный работник, и после нескольких вопросов палец указывает на родителей. Ребенка госпитализируют, предположительно для его же защиты. А родители начинают искать кого-нибудь, кто может засвидетельствовать, что в их семье не допускается жестокое обращение с детьми, и что синяки имеют иное происхождение.

Когда-то случаи жестокого обращения с детьми были очевидными. Это были дети с множественными переломами костей. Теперь определение этого понятия стало настолько широким, что если у ребенка, приведенного в приемный покой больницы, обнаруживается несколько синяков, родителей немедленно допрашивает социальный работник. При нынешнем запустении в детских отделениях больниц всем, кроме семьи, выгодно попытаться установить ответственность за возможное жестокое обращение с детьми.

Мне довелось вести случай женщины, которая, родив ребенка, решила покинуть больницу, потому что больница ей не нравилась и потому что она хотела кормить ребенка грудью. Через месяц она принесла ребенка на осмотр в поликлиническое отделение этой больницы. Ребенок набрал недостаточно веса. Врач обвинил во всем грудное вскармливание и сказал, что нужно немедленно переходить на искусственную смесь. Но женщина решила этого не делать и продолжила грудное вскармливание. Еще через месяц она опять понесла ребенка на осмотр – уж не знаю, зачем она это сделала! – в этот раз ребенок набрал больше веса, но все же не столько, сколько было нужно врачу. Тогда врач решил, что это, возможно, свидетельствует о халатном обращении с ребенком, и приказал госпитализировать его.

Женщина позвонила своим друзьям из La Leche League2, которые консультировали ее по вопросам грудного вскармливания. Они, в свою очередь, связались со мной, так как я был медицинским консультантом Лиги. Я изучил этот случай и пришел к выводу, что женщина проделала отличную работу по грудному вскармливанию. В тот момент она больше всего переживала из-за того, что ей не разрешают находиться в больнице вместе с ребенком. Ребенок находился без матери уже пять-шесть часов. Грудь матери наполнялась молоком. Она начинала плохо себя чувствовать, но врачам не было до этого никакого дела. Они кормили ребенка смесью. Накал страстей был близок к высшей точке, и я принял решение связаться с прокурором штата – в течение часа матери разрешили пройти в детское отделение и покормить ребенка. На следующее утро было проведено экстренное слушание по этому инциденту, и ребенок был освобожден.

2 Молочная Лига

И такие случаи не редки. Поскольку Современная Медицина помогает государству, благословляя его нападки на семью, государство дает Современной Медицине широкие полномочия для навязывания ее законов. Теперь я советую родителям быть чрезвычайно осторожными, принося своих детей в приемное отделение больницы, потому что совершенно невозможно предсказать, что случится после того, как врач начнет осматривать ребенка.

Мне кажется, что некоторые элементы американской культуры всегда служили разрушению семьи. Само существование Америки разбило много семей во всем мире, когда наши города начали захлестывать огромные волны эмигрантов. Хотя многие эмигранты зависели от уже переселившихся сюда родственников, которые могли им помочь в первые трудные месяцы в Новом Свете. Первые переселенцы тоже должны были держаться вместе, хотя, опять-таки, первый шаг в неизвестность отдалил родителей и детей от их старших родственников, оставшихся позади. Так как старших родственников – носителей и живых символов традиций Старого света – не было рядом, чтобы сохранять традиционную культуру, последующие поколения разучились жить «по старинке». Эмиграция не стала плавильной чашей – она стала котлом, из которого начисто выкипели семейные узы и традиции. Эмиграция прекратилась после Первой Мировой войны, и освободился плацдарм для того, чтобы всерьез взяться за войну против семьи. Без прилива новых эмигрантов, которые могли бы поддерживать семейные связи и традиции, люди в конце концов начнут не просто игнорировать традиции, но и вообще забудут, что они когда-либо существовали.

Современная Медицина воспользовалась преимуществами этой ситуации для подъема педиатрии – моей собственной специальности. В первые четыре десятилетия двадцатого века вся педиатрия состояла из нескольких тысяч врачей. Но с началом Второй Мировой войны заводам страны понадобились женщины, которые заменили мужчин, ушедших на фронт. Женщины не смогли работать и заботиться о детях столь же хорошо, как они это делали до войны. Да, конечно, при заводах можно было организовать ясли, чтобы женщины могли совмещать выполнение своего патриотического и биологического долга. Но вместо этого врачи просто отменили биологический долг. Такие слова, как «няня», «ядро семьи», «заместитель матери» вошли в моду во время войны. Вместо того, чтобы говорить, что каждому ребенку нужна мать, врачи говорили, что ребенку нужна мать или ее заместитель. Таким образом миллионы Рози-Клепалыциц3 смогли броситься на борьбу с врагом, не испытывая мук совести по поводу того, что об их детях заботятся чужие люди.

3 Имеются в виду миллионы женщин, заменивших мужчин у станков. – Прим. ред.

Поскольку такие матери могли проводить со своими детьми не более нескольких часов в день, грудное вскармливание стало неудобным. Оно не перестало быть биологически необходимым или превосходящим все другие продукты с точки зрения пользы для детей. Но так как оно стало неудобным, врачи объявили, что искусственная смесь является не только практичным решением проблемы и лучшим из двух зол (вторым злом было не кормить ребенка вообще), но и единственной научно обоснованной альтернативой грудному вскармливанию.

Подобно священникам, «благословившим» хот-доги, чтобы спасти прихожан от запрета есть мясо в Страстную пятницу, врач и благословили искусственное вскармливание. Если бы они хотели сказать правду, они сказали бы женщинам, что все исследования доказали – уровень смертности искусственно вскармливаемых детей выше. Они разъяснили бы женщинам преимущества грудного вскармливания. Они могли бы патриотично вскинуть руки и разъяснить суть дилеммы, чтобы женщины могли сделать информированный выбор. Но они предпочли разрушить биологию в пользу политики и власти. Они, в действительности, сказали женщинам, что они не отвечают за биологию, за законы природы. По мере роста популярности и мощи педиатрии росла и крепла мощь производителей искусственного питания (а многие из них производят еще и лекарства), которые стали в конце концов гигантскими международными корпорациями.

Современная Медицина объединилась с этими корпорациями, чтобы разнести новую технологию кормления младенцев по всему миру. Что они на самом деле делают, так это занимаются жертвоприношениями младенцев среди громадных групп людей, которые не в силах себя защитить. В 1952 году девяносто пять процентов чилийских матерей вскармливали своих детей грудью в течение первого года жизни. В 1969 году их осталось только шесть процентов, и только двадцать процентов детей вскармливались грудью хотя бы до двух месяцев. Такая тенденция вскармливания младенцев – и она проявляется по всему миру – существует благодаря врачам, которые позволили продавцам от производителей искусственного питания совать свой нос в родильные отделения и обучать матерей «современным» методам вскармливания младенцев. Конечно же, при этом раздаются бесплатные образцы продукции. Доктора вкрадчиво объясняют матерям, что смесь не хуже, а то и лучше, чем их собственное молоко. Ни одна мать не захочет показаться непросвещенной, когда дело касается здоровья ее ребенка, и особенно когда продавец одет в тот же белый халат, что и врач.

Многие из таких «просвещенных» матерей (а в действительности – большинство из них) не могут позволить себе покупку искусственных смесей. К тому же не у всех дома имеются условия для правильного приготовления смеси. В книге по уходу за ребенком компании «Нестле» написано: «Тщательно мойте руки с мылом каждый раз, когда вы собираетесь готовить пищу для ребенка». Кроме того, смесь необходимо разбавлять чистой водой. И наши дни в Соединенных Штатах и в Европе, где в каждом доме есть три-четыре раковины, каждая из которых подключена к водопроводу с водой вполне приемлемого качества, эти требования не являются проблемой. Но в развивающихся странах, где смеси рекламируются особенно настойчиво, дело обстоит иначе. Одно из исследований в Чили выявило высокую степень загрязнения бактериями восьмидесяти процентов бутылочек со смесью. В столице Малави (республика на юго-востоке Африки) две трети жилых помещений не оборудованы вообще никакими удобствами.

Более того, к моменту, когда бесплатные образцы смеси заканчиваются, мать остается с пустой грудью и пустым карманом. У нее нет денег на покупку смеси, и в конце концов она приходит к тому, что ей приходится кормить ребенка еще более неподходящей пищей. Когда мы хвастаемся, что уровень детской смертности в нашей стране один из самых низких в мире (что, как бы нам ни хотелось, не является правдой), нам стоит остановиться и задуматься о роли Современной Медицины, которую она играет в искусственном поддержании высокого уровня детской смертности в слаборазвитых странах.

Современная Медицина нападает на семью прежде всего потому, что когда ты хочешь обратить кого-то в свою веру, – первым делом обруби его семейные узы. «Не слушай маму и бабушку. Эти все бабушкины сказки. Слушай нас». Нас учат быть независимыми от всех, но только не от специалистов – врачей. Как только исчезает влияние семьи, исчезает и то, что я называю вертикальной передачей ценностей – от одного поколения к другому. И вы остаетесь открытыми перед влиянием горизонтальных передатчиков информации – ровесников и других современных источников знаний, то есть научных исследований, новостей и рекламно-развлекательной индустрии. И врачей – как же без них.

Организации по поддержке здоровья пышно расцветают за счет упадка семьи. Члены этих организаций платят ежемесячный взнос за практически неограниченный доступ к средствам «поддержания здоровья» Современной Медицины. Мало того, что способность этих средств поддерживать здоровье весьма сомнительна, необходимо осознавать тот факт, что сама семья является наилучшим из существующих средств поддержания здоровья. Где процветают Организации по поддержке здоровья? Там, где ослаблено влияние семьи. Спросите Генри Кайзера, основателя Организации по поддержке здоровья «Кайзер-Перманент» в Калифорнии, где нет семей, потому что все жители этого штата не являются его уроженцами. Если вы хотите организовать Организацию по поддержке здоровья, займитесь этим в каком-нибудь университетском городке, потому что, опять-таки, у его жителей нет семей, так как и студенты, и сотрудники университета приехали туда из других регионов страны. Вы также можете сделать это где-нибудь по соседству с трущобами, где прочность и размер семьи минимальны. Но вам будет очень трудно основать такую организацию там, где сильны семейные узы. В таких местах семьи не только находят лучших врачей и привязаны к ним, но и стараются сохранять здоровье членов своей семьи, к счастью, без помощи толпы профессиональных болтунов.

Очевидно, что Современная Медицина продвинулась в деле разрушения семьи именно по этой причине. Сильные семьи избегают необходимости в помощи врачей и других профессиональных «помощников». Не удивительно, что проституцию чаще называют древнейшей профессией, чем древнейшим бизнесом. В отличие от коммерческих операций, объектом которых является товарный обмен, профессионалы предлагают себя самих в качестве услуги в обмен на деньги. Чаще всего эта услуга может быть прекрасно выполнена кем-либо из членов семьи, друзей или самим человеком. Но чем слабее позиции семьи, тем больше простор для деятельности профессионалов. Проститутка служит суррогатом жены, а врач – суррогатом всей семьи. Здоровому обществу присуще сильное положительное влияние семьи, и, как следствие, минимальная потребность во врачах. Крестовый поход Современной Медицины на семью – это битва не на жизнь, а на смерть с конкурирующей системой здоровья и целительства. До тех пор, пока врагом Современной Медицины будет считаться все, что может укреплять, поддерживать или восстанавливать здоровье, жертвой будет личное благополучие каждого беззащитного человека, идущего к врачу.

Чтобы защитить свою семью от нападок врачей и других профессиональных «помощников», вам прежде всего необходимо признать, что специалисты вряд ли понимают, «что такое хорошо», лучше вас самих. Это становится совершенно очевидным, если вы проанализируете, что стало в настоящем с теми принципами, которые врачи в прошлом рекламировали как «благую весть». Вот как, например, звучало типичное педиатрическое воззвание в начале 1920-х годов: «Игры с младенцами посредством привлекающих внимание зрительных образов, звуков и движений, вызывающие восторженные вскрики, могут быть опасными, и их стоит избегать. Никогда не обнимайте и не целуйте младенцев. Никогда не сажайте их к себе на колени. Если вы очень хотите – можете поцеловать младенца в лоб перед сном. Ни в коем случае нельзя играть с детьми в возрасте до полугода. Чем меньше вы целуете ребенка, тем лучше. Укачивание запрещается. Запрещаются и успокоительные методы. В случае, если ребенок пытается успокоить себя сам при помощи сосания своего большого пальца, необходимо зафиксировать его руки так, чтобы он не мог их согнуть. В ночное время руки должны быть крепко припеленуты к бокам».

Конечно, теперь мы «понимаем», что эти советы смешны. Но я поражаюсь, как много матерей пошли против своего инстинктивного желания развлекать и развивать своих детей и, в результате, вырастили сонмы тупиц.

Если вы задумываетесь о том, чтобы завести семью, прежде всего решите для самого себя, сколько детей вы хотели бы иметь. Не принимайте советы сторонников нулевого прироста населения и других самопровозглашенных специалистов в области размеров семьи. Я не встречал доказательств того, что дети из больших семей меньше преуспели в жизни, чем дети из маленьких семей. Вы не должны допустить, чтобы размер вашей семьи определялся политическими соображениями.

Когда вы обзаводитесь семьей, найдите врача, который способен принять домашние роды. Домашние роды исключают веси больничный риск и позволяют вам сразу же начать наслаждаться прибавлением в семействе, а не бороться с больничным персоналом против медицинского вмешательства. Если вы обнаружите, что ваш акушер-гинеколог завел разговор об опасностях домашних родов до того, как обследовал вас, знайте – это непрофессионал. Опытный в домашних родах врач или повитуха поддержат ваше стремление рожать дома и внимательно обследуют на предмет факторов риска. Большинству семей угрожает куда больше опасностей в больнице, чем при домашних родах.

Если у вас нет возможности найти врача, который мог бы принять роды на дому (в конце книги я привожу ссылки на возможные источники поиска), вам следует как можно быстрее выписаться из больницы после родов. Единственная причина остаться в больнице – лечение серьезных осложнений, в остальных случаях у вас нет причин не покинуть больницу в период от двадцати минут до нескольких часов после родов. Мой любимый пример реакции семьи на враждебное вторжение медиков – это история одного из моих студентов. Когда жена моего студента однажды сказала врачу, что хочет, чтобы муж присутствовал при родах, врач заявил, что роды – это столь личное дело, что мужу не стоит присутствовать при этом. Она парировала тем, что, раз это такое личное событие, то и врачу незачем присутствовать! Они настояли на своем и родили ребенка вместе в больнице, но ушли оттуда через двадцать минут после родов. Их следующие дети родились дома, и отец стал ведущим специалистом по домашним родам.

Поскольку Современная Медицина стала проявлять насилие над семьей, отделяя мужа от жены во время родов, вам необходимо настаивать на совместных родах. Конечно, муж должен не просто надеть белый халат и стоять рядом. Он должен помогать, поддерживать и защищать жену и ребенка.

Вы должны изучать правила, разделяющие семьи, и постоянно их оспаривать. Например, медсестра может унести ребенка сразу после его рождения, несмотря на то, что ранее вы заявили, что вы или ваш муж хотите взять его на руки сразу же. Это ваш ребенок, он не принадлежит больнице. И поэтому он должен быть с вами – это так важно в первые минуты после рождения.

Даже если в больнице есть палаты «мать и дитя», имейте в виду, что больницы иногда лишают пациентов этой привилегии без предварительного уведомления. Я знаю больницу, где палаты «мать и дитя» ежегодно расформировываются, как только детские медсестры разъезжаются в отпуска!

Далее вам понадобится защищать себя и своего ребенка от предрассудков вашего врача против грудного вскармливания. Здесь вам снова придется научиться врать своему врачу. Когда он начнет рассказывать басни о том, что искусственное вскармливание не хуже грудного, вы ничего не добьетесь, если станете препираться, зато настроите его против себя. Вам это надо? Лучше всего – неопределенно кивать и плевать на его рекомендации. Одной моей знакомой врач сказал, что ее ребенок плохо набирает вес. И выдал ей упаковку искусственной смеси, чтобы она докармливала ребенка в дополнение к груди. Она не стала спорить с врачом, а просто выкинула эту упаковку в первый же мусорный бак по дороге домой.

Более двадцати лет назад, девушке по имени Мэриан Томпсон из района Чикаго, родившей своего первого ребенка, не к кому было обратиться за советом по поводу грудного вскармливания. И тогда она и еще шесть женщин организовали группу, назвав ее La Leche League, целью которой было научить матерей кормить грудью. С момента своего основания эта международная Молочная лига помогла сотням тысяч женщин по всему миру, не говоря уж об их детях. Если вы безоговорочно за грудное вскармливание, – вступайте в Молочную лигу.

Есть еще ряд «мелочей», рекомендуемых врачами для ухода за детьми, – «мелочей», которые я считаю губительными для семьи. Прежде всего, врачи говорят женщинам, что грудное вскармливание – это хорошо, но с полутора месяцев нужно вводить твердую пищу. Это чушь. Нет никакой необходимости давать детям твердую пищу раньше полугода. Принудительный прикорм выливается в ежедневный дешевый фарс, в ходе которого мать вынуждена мять, толочь, и впихивать в полуторамесячного ребенка нечто, хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее «твердую» пищу. Нет лучшей пищи для такого малыша, чем грудное молоко.

Не бойтесь брать ребенка на руки, когда он плачет. Он бы не плакал, если бы не нуждался в вашей помощи. Идеи о том, что родители должны «приучать» ребенка не плакать, являются узаконенным злом, – они игнорируют инстинкт. Если ребенок просыпается среди ночи, возможно, он особенно нуждается в чувстве безопасности, которое ему может дать сон в одной комнате, а может быть, и в одной постели с родителями. Правило, диктующее, что дети и родители должны спать в разных комнатах, – это одно из правил, которое разрывает семьи по совершенно неоправданным причинам. Я знаю не так много взрослых, которые могут спокойно спать в одиночестве. Так как же можно ожидать от новорожденного, кто привык к теплу и близости матери, что он будет хорошо себя чувствовать в холодной и пустой темноте «собственной комнаты»?

Когда вы начнете давать своему ребенку твердую пищу, не обращайте внимания на пропаганду производителей детского питания, которые, кажется, никогда не выходят из своих университетских исследовательских центров, где проводятся исследования, показывающие, что домашняя еда менее полезна, чем переработанные вещества, которые они запихивают в банки. Если то, что вы едите дома, действительно менее полезно, чем баночное питание, то ваша семья в опасности. Кормите ребенка тем, что едите вы. Измельчайте, толките, разминайте, смешивайте вашу пищу. Но только давайте ребенку по одному новому виду пищи за один раз, чтобы в случае необходимости быстро обнаружить причину появления аллергической реакции.

Старайтесь, чтобы прием пищи был совместным времяпрепровождением. То есть собирайте за столом всю семью одновременно. Когда члены семьи собираются вместе за вкусной едой, у них автоматически возникает желание поговорить и поделиться друг с другом впечатлениями.

Находитесь так близко с вашими родственниками, как только это возможно. Особенно старайтесь держать рядом престарелых родных, потому что вы нужны им и они нужны вам. Приглашайте родственников посидеть в детьми. Чем с большим количеством родственников ребенок имеет близкие и приятные отношения, тем лучше.

Избегайте разлуки, когда только возможно. Матери и отцы должны настаивать на том, чтобы находиться с детьми в больнице. Также подумайте об альтернативе детским центрам. Надомная работа, если принять во внимание все факторы, может приносить больше удовлетворения, чем работа вне дома. Если все же нужно выходить на работу вне дома с полной или частичной занятостью, постарайтесь договориться оставлять детей с родственниками или соседями. Домашняя обстановка – это лучшая модель детского сада. Если ваша работа или учеба разделяет вас с вашими детьми в течение дня, не вступайте в организации, которые проводят свои собрания по вечерам, когда вы должны находиться дома, со своей семьей.

Во время праздников будьте с родными, друзьями и соседями. Психиатры почти никогда не уходят в отпуск на рождественские каникулы, потому что в это время отмечаются огромная депрессия и «всплеск» самоубийств у их пациентов. Праздники существуют для того, чтобы люди собирались вместе, веселились и обновляли те узы, которые поддерживают их в течение всей жизни. Не доставляйте врачам удовольствия – находиться вдали от своей семьи.

Навещайте своих детей, ставших студентами колледжей и находящихся вдали от дома. Просите их навещать вас, когда их расписание это позволяет, а иногда – и когда не позволяет. Убедитесь, что они осознают, что вы будете рядом, если понадобится ваша поддержка, а она обязательно понадобится. В колледжах – раздолье для конкуренции и одиночества.

Всю жизнь вам нужно учиться иметь дело с профессионалами, чтобы бороться против них. Иногда это будет означать, что вам нужно действовать практично, а не напрямую. Вполне вероятно, врач будет запугивать вас, особенно, если вы – женщина. Конечно, так быть не должно. Но поскольку это так и бывает, то я советую людям, особенно женщинам, ходить к врачу вместе с кем-нибудь. Женам нужно ходить к врачу вместе с мужьями, так как врач уделит больше внимания проблеме женщины, если муж рядом. Естественно, врачи не должны относиться к женщинам, как к людям второго сорта; но они делают так, и вы не должны приносить свое здоровье в жертву абстрактным принципам. Нам нужны успешные еретики, а не мученики.

Другая ситуация, когда вам необходимо проявлять не прямоту, а практичность, – более юмористичная и менее политичная, – когда ваш ребенок идет в детский сад. Помню, как однажды в одиннадцать вечера мне позвонила женщина и сказала, что она находится в экстремальной ситуации. Когда я спросил ее, что же страшного в ее ситуации, она сообщила, что ее трехлетний сын не был приучен к горшку, и им сказали, что пока ребенок не научится пользоваться горшком, в детский сад их не примут. На вопрос, почему она считает эту ситуацию экстремальной, женщина ответила, что живет на восемнадцатом этаже многоэтажного дома и готова выпрыгнуть из окна, если я немедленно что-нибудь ей не посоветую. Я согласился с тем, что такая ситуация – действительно экстремальная.

Я давно советую матерям отправлять в сад неприученных к горшку детей, соврав администрации сада, что ребенок к горшку приучен. Многие дети довольно загадочным образом начинают пользоваться туалетом в первый же день пребывания в саду. Что касается остальных детей, то обычно после недели безуспешных попыток воспитатель звонит родителям и говорит: «Я помню, вы сказали мне, что ваш ребенок приучен к горшку!». Мать должна воскликнуть: «Что вы сделали с моим ребенком?».

Случаются ситуации, когда, имея дело с врачами, медсестрами и другими профессионалами, вы должны твердо стоять на своем. Или быть непоколебимыми, как, например, в случае, если медсестра пытается выпроводить вас от постели вашего госпитализированного родственника. Прежде всего, смертельно больным родственникам нужно позволить умереть дома. Люди не являются собственностью больниц ни в начале, ни в конце жизни. Если ваш родственник находится в реанимации, вы должны восстать против правила посещений не более десяти минут в час. Первым делом ничего не делайте. Не спешите выполнять за врачей их работу. Когда медсестра просит вас уйти, спросите ее, почему вы должны уходить. Если она скажет, что ваше присутствие слишком утомляет пациента, ответьте, что вам лучше знать, утомляет ли ваше присутствие вашего родственника или нет. Затем потребуйте у медсестры предоставить доказательства. После этого она может отступить, сказав, что вам нужно уйти согласно правилам. Попросите предоставить вам правила в письменной форме. Ее следующий ход предсказуем: она позовет врача. Задайте врачу те же самые вопросы. Откуда вы знаете, что мое присутствие переутомляет моего родственника? Почему присутствие больничного персонала автоматически является полезным, а присутствие членов семьи – вредным для пациента?

Вы защищаете свою семью в войне, которую ведет против нее Современная Медицина. Согласитесь, что семью нужно не только защищать, но и использовать как источник здоровья. В тяжелые времена ищите помощи и поддержки семьи и друзей. Когда другим членам вашей семьи нужна помощь и поддержка – будьте рядом. Потому что если не окажетесь рядом вы – очень скоро на вашем месте появится врач.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава VI

Доктор Смерть

Современная Медицина – это идолопоклонническая религия, потому что она обожествляет не живые существа, а механические процессы. Она меряет свой успех не количеством спасенных душ или жизней, а частотой использования того или иного оборудования и принесенной этими процедурами прибылью.

Сутью любой религии, излучающей надежду тогда, когда уже все человеческие усилия для борьбы с материальными препятствиями исчерпаны, является божество, Нечто, Что превосходит все. Если вам до сих пор не ясно, почему Церковь Современной Медицины является варварски идолопоклоннической и должна быть разрушена, взгляните в глаза ее Божеству.

Бог Современной Медицины – это Смерть.

И действительно, не так давно д-р Квентин Янг придумал неологизм для обозначения одного из аспектов деятельности Современной Медицины – ятрогеноцид (от древнегреч. «iatros» – врач) – систематическое уничтожение врачами большого количества людей. Один из примеров ятрогеноцида – это жертвы среди детей в развивающихся странах, описанные мной в предыдущей главе. Активная пропаганда искусственного вскармливания среди людей, которые не могут позволить себе купить молочные смеси или правильно их приготовить, – это и есть «священная война» врачей против ничего не подозревающих, беззащитных «неверных».

Насколько смертоносна Церковь Современной Медицины, становится очевидным, когда происходят забастовки врачей. В 1976 году в столице Колумбии, Боготе, все врачи, за исключением врачей скорой помощи, исчезли со своих рабочих мест на 52 дня. «Национальный католический вестник» описал «ряд необычных побочных эффектов» этой забастовки. Уровень смертности упал на тридцать пять процентов. Представитель Национальной ассоциации похоронных бюро заявил: «Это может быть совпадением, но это факт». В округе Лос-Анджелес произошло падение уровня смертности на восемнадцать процентов, когда в 1976 году врачи вышли на забастовку против повышения стоимости страховки на случай врачебной ошибки. Д-р Милтон Ремер, профессор Управления здравоохранения из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, провел исследование в семнадцати крупнейших больницах и обнаружил, что в этот период операций проводилось на шестьдесят процентов меньше. Как только забастовка закончилась и медицинский молох вновь заработал, уровень смертности поднялся до уровня, отмечавшегося до забастовки.

То же самое произошло в Израиле в 1973 году, когда врачи ограничили общение с пациентами до 7 000 приемов против прежних 65 000. Забастовка продолжалась в течение месяца. По сведениям Иерусалимского похоронного общества, уровень смертности в Израиле упал на пятьдесят процентов. Такого кардинального падения уровня смертности не случалось со времен предыдущей забастовки врачей, которая состоялась за двадцать лет до этого Когда врачей попросили объяснить этот феномен, они ответили что, так как принимали только пациентов с острыми случаями, то смогли приложить наилучшие усилия для лечения действительно больных людей. Когда врачам не приходилось слушать повседневные, и предположительно – маловажные, жалобы среднестатистических пациентов, они смогли посвятить себя более важному делу – спасению жизней.

Это неплохой ответ. Я всегда это говорил: нам нужна вечная «забастовка» врачей. Я не сомневаюсь, что если бы врачи снизили свое вмешательство в жизнь людей на девяносто процентов и работали бы только с острыми случаями, нам стало бы лучше.

Мы не можем игнорировать тот факт, что тревожный процент врачебных манипуляций ориентирован на смерть. Я говорю своим студентам: все, что вам нужно сделать, чтобы преуспеть в Современной Медицине, это найти такую специальность, которая поддерживает смерть или мысли о смерти, и тогда перед вами откроется блестящее будущее. С точки зрения Современной Медицины смерть – это развивающаяся отрасль. Вы не найдете медицинского журнала, который не сообщал бы последних новостей на тему контрацепции, абортов, стерилизации, генетических консультаций и мониторингов, амниоцентеза, нулевого прироста населения, «достойной смерти», «качества жизни» и эвтаназии. Все эти виды деятельности имеют своей целью препятствование жизни или ее прекращение. Такие вещи, как массовый генетический мониторинг и обязательный амниоцентез с возможностью аборта, сейчас находятся на уровне разговоров, но дыма без огня не бывает.

Торопясь воспользоваться этими услугами – с энтузиазмом, который я могу описать лишь как религиозный пыл, – мы позволяем себя одурачить, игнорируя и бесчеловечные последствия их, и недостаточное научное обоснование. Это просто таинства. Таинства смерти.

Например, с благословения Современной Медицины то, что раньше считалось грехом, больше таковым не считается. Так, гомосексуализм теперь называется «альтернативным стилем жизни». Это, равно как и другие формы нерепродуктивной сексуальной жизни, теперь поощряется, продвигается, прославляется. В течение своей жизни я наблюдал, как отношение общества, например, к мастурбации прошло через три различимых фазы. Когда я был подростком, мастурбация считалась греховной и опасной. Если ты этим занимаешься – ты ослепнешь, или у тебя на ладонях вырастут волосы. Естественно, ученые даже не пытались выяснить, правда ли это. Позднее, когда я учился в колледже, отношение к мастурбации стало нейтральным, это было ни вредно, ни полезно. Однако теперь мы вступили в третью фазу. Мастурбация – это не просто нормально, это хорошо, это здоровое явление. Если вы этим не занимаетесь – с вами что-то не так. А если вы не знаете, как это делать – есть люди, которые вас научат, особенно, если вы – женщина.

Я объясняю такой радикальный поворот в сознании нации и течение жизни одного поколения, соотнеся его с отношением общества к приросту населения. Когда иметь детей было хорошо, – мастурбировать было нехорошо. Когда направление ветра переменилось, и иметь детей стало плохо, – мастурбация, гомосексуализм, и все, что удерживает нас от рождения большего количества детей, стало хорошим.

В нас очень глубоко заложена жажда жизни. Нашим сильнейшим побуждением является воспроизведение и поддержание жизни, и именно эти инстинкты и направленные на их реализацию действия подвергаются нападкам Современной Медицины. Такие опасные формы контроля рождаемости – аборт по желанию, мастурбация, гомосексуализм, все нерепродуктивные формы половой жизни – приводят к уменьшению роста населения. Эти «альтернативные стили жизни», которые не способствуют жизни, считаются приемлемыми, а вещи, которые люди делали тысячелетиями, чтобы поддерживать жизнь, более не приемлются.

Единственный «альтернативный стиль жизни», который не принимается, – это любой стиль, препятствующий пребыванию в лоне Церкви Современной Медицины. Грех рожать дома, а делать аборт – не грех. Грешно поклоняться чужому богу, обращаясь к мануальному терапевту, но не грешно пойти в один из храмов Современной Медицины, чтобы сделать себе операцию по изменению пола. Биологический стресс, которому эти операции подвергают тело и душу, не принимается во внимание.

Плохо, что, расширяя свою поддержку антижизненных проявлений, Церковь Современной Медицины усиливает свое пренебрежение жизнью. Более гуманный здравый смысл попирается. Современная Медицина, например, заявляет, что каждая женщина имеет право на аборт. Независимо от политической выигрышности такой позиции, важно признать, что с биологической точки зрения это может означать нечто большее, чем просто свобода выбора. Согласно некоторым этическим системам, например, по иудейскому закону, аборт разрешается, если на кону стоит жизнь матери. Решение принимается на основании того представления, что жизнь матери важнее жизни плода. Но то, как Современная Медицина поддерживает аборты, не имеет ничего общего с жизнью вообще – ни с жизнью матери, ни с жизнью ребенка: ее больше всего интересуют ее собственные технологии.

Один из духовных провалов последних двадцати лет – продвижение Церковью Современной Медицины контроля рождаемости любой ценой. Здесь становится наиболее очевидной разница между духовным и физическим «грехом». Контроль рождаемости сам по себе не аморален. Тем не менее, некоторые методы этого контроля неверны с биологической точки зрения постольку, поскольку они оказывают негативное воздействие на жизнь того, кто пользуется этими методами. Не говоря уже о полном отказе от таких опасных методов, как гормональные контрацептивы или внутриматочные устройства. Если бы врачи признавались каждой женщине, какие реальные опасности представляют эти методы и позволяли бы каждой из них делать информированный выбор, было бы меньше проблем. Но врачи никогда не дают пациентам согласиться на процедуру или отказаться от нее, взвесив биологический риск и желание женщины подвергнуть свою жизнь опасности. Они просто игнорируют биологию, игнорируют тот факт, что определенная процедура может принести больше вреда, чем пользы. Их преданность такому невежеству столь велика, что единственным объяснением может быть то, что глубинная цель Современной Медицины – удерживать преданных слуг посредством невежества.

Когда я был студентом-медиком в конце 1940-х – начале 1950-х годов, я полагал, что медицина имеет дело почти исключительно со спасением и продлением жизни. Я не могу вспомнить, чтобы тогда сколько-нибудь серьезно обсуждалась проблема, которая теперь называется «качество смерти». Я учился отвергать смерть, поддерживать надежду. Сегодня отрицание смерти считается дурным тоном, несмотря на то, что некоторые исследования показывают – пациенты, больные раком и другими тяжелыми заболеваниями, которые отвергали болезнь и боролись с ней, жили дольше тех, кто «смирился» с болезнью. 22 ноября 1975 года «Британская медицинская газета» сообщила интересную деталь. Оказывается, «...психологические факторы могут играть роль в продлении жизни. Вайсман и Ворден недавно сравнили раковых пациентов, которые прожили дольше, и пациентов, проживших меньше, чем это предполагалось усредненными статистическими данными. Они обнаружили связь между желанием выжить, выраженным в «восстании» против прогрессирующей болезни и положительном отношении к лечению, и более долгим выживанием. И напротив, пациенты, выразившие желание умереть или готовность принять смерть, умерли раньше, чем ожидалось. Подобным образом, по некоторым исследованиям, предполагается, что у пациентов с тромбозом коронарных сосудов, склонных к депрессии или впавших в депрессию после инфаркта, меньше вероятность выжить, чем у тех, кто ведет себя менее меланхолично. В конечном счете, похоже, что решительное отношение и надежда продлевают жизнь, тогда как приятие смерти или уныние и отчаяние укорачивают ее». Недавно я присутствовал на медицинском совещании, где один врач, который занимается лечением раковых больных при помощи химиотерапии, признался, что он заинтересован в спасении жизни и открытии новых методов лечения не меньше, чем в том, чтобы быть уверенным, что его пациенты умерли в «мире и согласии». Он со своими подчиненными тратит большую часть своего времени и сил, консультируя умирающих пациентов, предпочитая делать это в отсутствие членов их семей. Для меня нет загадки в том, почему эти продавцы смерти предпочитают «консультировать» в отсутствие семьи пациента. Вся цель семьи и, соответственно, ее действия направлены на жизнь, а не на смерть.

Этот врач и многие ему подобные, изучающие смерть, работают с допущением, что человек должен быть готовым ее принять. В результате они залечивают пациента до состояния смерти, потому что не могут вылечить его до состояния жизни. Они утверждают, что отрицать смерть в определенной степени глупо. Танатологи заявляют, что если вы не говорите о смерти, не сталкиваетесь с ней, не поддаетесь ей, – вы заболеете!

По моему убеждению, танатологи и все, кто советует отступить перед смертью, навлекают гибель на своих пациентов. Врач, говорящий пациенту, что надежды на жизнь нет, не делает ему ничего хорошего. Прежде всего, врач проявляет чрезмерную самонадеянность, считая, что его власть – это единственная сила, которая может восстановить здоровье пациента. Сказать пациенту, что он умирает, равноценно проклятию. Пациент верит в него, и оно сбывается.

Мы только начинаем изучать, как сознание может повлиять на самоисцеляющие силы организма. Разумеется, врачи станут последними, кто признает, что организм обладает значительными ресурсами самоисцеления. Но вы можете убедиться, что сохранять оптимизм – первоочередная задача. Вместо того, чтобы предсказывать смерть, врач должен спланировать вместе с пациентом его будущее. Одно дело – довести до сведения пациента, что он болен смертельным заболеванием и что магия врача не так велика, чтобы сделать что-нибудь. И совершенно другое дело – сказать пациенту, что кончина неминуема.

Конечно, если врач признает, что он не властен над недугом пациента, но что другие силы – способности целителей или собственные силы пациента – могут помочь, он потеряет контроль над пациентом. Более того, поскольку обряды Современной Медицины становятся все менее успешными и все более смертельными, это весьма практично – подготовить пациента к неизбежному итогу трудов врача. Как только смерть начнет восприниматься как «другая часть жизни», ей найдется достойное место в больничном меню.

Современная Медицина в наши дни более приспособлена для убийства, чем для исцеления. Это отчетливее всего заметно в начале и в конце жизни, когда жизнь более хрупка и смерть ближе, когда смерть проще списать на «естественные причины». Например, новорожденным с синдромом Дауна, у которых выявляют кишечную непроходимость, становится все опасней оставаться в детском отделении. Хотя непроходимость поддается хирургическому лечению, растет вероятность того, что ребенка лишат лечения и оставят умирать. То же относится к отстающим в развитии, находящимся в государственных больницах детям, которые серьезно заболели.

В конце жизни «неудобным» пациентам позволяют умереть или даже подталкивают к смерти. Стариков помещают в дома престарелых, чтобы, несмотря на пышную рекламу этих домов, убрать их с дороги «настоящих» людей. Их отвозят туда умирать, и они, в общем, понимают намек. Невелика хитрость – увидеть проклятие, когда оно направлено против тебя.

Врачи действительно помогают старикам убраться с дороги и умереть. Их отношение к старым людям и их проблемам доходит до приговора к медленной смерти. Такие выражения, как: «Вам просто нужно научиться с этим жить» или «А что вы хотели в ваши-то годы?», убеждают пожилого человека в том, что его проблем следовало ожидать. Как следствие, пожилые люди ожидают эти проблемы. И получают их. Так как врачи не допускают, что проблемы, обычно связанные с пожилым возрастом, не являются неизбежными и могут быть предотвращены или вылечены натуральными методами, пациент оказывается незащищенным перед целым строем паллиативных – и смертельных – лекарств. В культурах, еще не подпавших под смертельный морок Современной Медицины, люди доживают до пожилого возраста, полностью сохраняя свои способности. Но Современная Медицина помогает старикам стать недееспособными и вместо того, чтобы продлевать им жизнь, делает их смерть более медленной и тяжелой.

Я всегда считал, что если вы хотите узнать, что действительно представляет собой общество, взгляните на его пословицы и запреты. Посмотрите на монету, и вы увидите: «Мы верим в бога» Уж если и существует общество, где в бога верят меньше, чем в Соединенных Штатах, то я не слышал о таком. Первой пословицей медицинской профессии всегда было: «Главное – не навреди». Как мы уже убедились, это правило нарушается чаще, чем какое-либо другое, но оно служит одной очень полезной цели. Медики могут скрыть очень многие грубые промахи под видом непричинения вреда.

Первое, что нужно изменить, когда одна культурная сила превосходит другую и захватывает общество, – это язык. Когда вы контролируете то, как люди описывают понятия, – вы контролируете и отношение людей к этим понятиям.

У нас есть выражение «демографический взрыв», которое указывает, что много детей – это опасно и вредно. У нас есть слова «планирование» беременности и «прерывание» беременности, которые делают аборт клинически обособленным от жизни и смерти. Мы говорим «эвтаназия» вместо «убийство из жалости», что было так или иначе очень точным термином, даже с таким мягким определением. Наиболее возмутительная попытка спрятать реальность за терминологией – это термин «достойная смерть». Таким образом, смерть – это хорошо при любых обстоятельствах, поскольку она «достойная». Забавно, что этот термин наиболее часто используется в ситуации «отключения аппаратуры», что лишает событие всякого достоинства.

Мне все эти процедуры, ориентированные на смерть, пугающе напоминают нацизм. Перед Второй Мировой войной немецкая медицина сместилась в сторону этих процедур. Немецкие врачи с удовольствием избавлялись от детей с отставаниями в развитии и уродствами. За разрешением абортов и эвтаназии последовала «достойная смерть» стариков – это означало, что им позволяли и помогали умереть. Затем последовали убийства цыган, затем облавы на антифашистов и геноцид евреев. Нацисты тоже пошли в крестовый поход.

Так как война Современной Медицины против Жизни обостряется, больницы перестают справляться с нагрузкой. Поэтому нам приходится строить «центры смерти», названные – опять же, по удобной для сокрытия правды терминологии – хосписами. Советники смерти тоже переезжают в больницы, которые я уже определил как Храмы Судьбы, чтобы подготовить пациентов к восприятию основной продукции своего учреждения. Конечно, ничего не вышло бы без хорошей маркетинговой стратегии. Что вам нужно сделать, чтобы продать что-либо, – это сформировать желание и приятие вашего продукта. Так как продуктом Современной Медицины является смерть, для начала «смягчают» наше восприятие идеи не-жизни. Как только нас отчуждают от нашего инстинкта выживания, нам становится легче воспринимать бесчеловечные, опасные процедуры. В конце концов, имея в перспективе только мучение лекарственно-зависимой полужизни, мы радостно приветствуем продавца смерти, когда он приходит проводить нас прочь из этого мира.

Когда настает этот момент, все внимание Церкви направлено на ваше участие в Главном Таинстве. Подобно католической мессе, которая служится в честь Воскресения, ваша смерть в реанимации является высочайшим таинством. Подготовительные церемонии настолько засекречены, что вас разделяют с вашей семьей, подобно тому, как, я уверен, ритуальные жертвы примитивных религий содержались отдельно от родственников, дабы те не вмешивались в махинации жрецов. Вместо того, чтобы дать вам возможность держать за руку родственника, вас подсоединяют к лучшим и новейшим электронным безделушкам. Наконец, глубоко в святая святых храма, вы выполняете обещание и причащаетесь богу Современной Медицины.

Когда новая религия хочет дискредитировать прежнюю, она сваливает все проблемы людей на старых богов. Современная Медицина говорит: «Ваша болезнь вызвана вирусом». Кто создал вирусы? Старый Бог. И так далее. Не мы и не вы вызвали вашу болезнь, это все естественные причины, такие же, как вирусы, бактерии, или тенденция клеток к беспорядочному делению, или наследственность, или... Во всем виноват старый бог – Бог Жизни.

Современная Медицина может освободить вас от оков старого бога. Современная Медицина даст вам нового бога, который может противодействовать всем досадным формам жизни, – таким, как бактерии, вирусы, бесконтрольно делящиеся клетки, ненужные беременности, уродливые или отстающие в развитии дети, старики.

К счастью, те природные процессы, на которые нападает Современная Медицина, имеют на своей стороне вес истории. Если вы рассмотрите основные наиболее древние религиозные конфессии – христианство, ислам, иудаизм и восточные религии – вы обнаружите, что их этические системы не слишком различаются Они поощряют большие семьи и уважение младших поколений к старшим – в своих рамках, конечно. Все судят об обществе по его отношению к пограничным группам – недоношенным детям, больным детям, старикам. Они не одобряют не репродуктивных форм половой жизни. Конечно, между этими религиями есть отличия, но они не такие труднопреодолимые, как отличия от религий, ориентированных на смерть, – религий, которые не выжили. Античные греческая и римская религии поощряли контроль рождаемости, аборты, детоубийство, убийство стариков, гомосексуализм и другие нерепродуктивные формы секса – и все во имя качества жизни.

Однако качество жизни – это просто функция количества жизни. Я хочу жить долго потому, что я надеюсь иметь много внуков. Качество моей жизни зависит от того, сколько внуков вырастет на моих глазах. Я хочу жить так долго, как только возможно. Если я действительно жив, пока я живу, качество моей жизни позаботится о себе само. Мне не нужна толпа профессионалов, чтобы давать мне советы о качестве моей жизни.

Конечно, профессионалы, возглавляемые врачами, агрессивно вторгаются в качество и количество нашей жизни. Нам нужно найти врачей, которые ориентированы на жизнь, которые разделяют наше уважение к жизни и которые прилагают свои знания и умения к ее защите.

Это, к сожалению, может оказаться очень сложной задачей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава VII

Слуги Дьявола

Мне всегда становится смешно, когда кто-нибудь из Американской медицинской ассоциации или другой организации подобного толка заявляет, что врачи не имеют никакой особой власти над людьми. Закончив смеяться, я спрашиваю, многие ли могут запросто попросить вас раздеться.

Так как врачи – это настоящие служители Церкви Современной Медицины, люди, в большинстве своем, не препятствуют их чрезмерному влиянию на нашу жизнь. В конце концов, само звание врача предполагает, что носят его честные, преданные своему делу, разумные, ответственные, здоровые, образованные и талантливые люди, не правда ли? Врач – это скала, на которой зиждется здание Современной Медицины, не так ли?

Отнюдь. Врачи – простые смертные, и даже худшие из них. Не стоит надеяться, что вашему врачу свойственно какое-либо из перечисленных выше приятных качеств, потому что врачи оказываются нечестными, продажными, неэтичными, нездоровыми, плохо образованными и просто глупыми гораздо чаще, чем другие члены общества.

Моим любимым примером, как врачи могут быть глупее, чем того требует ситуация, является широко известный случай. В ходе слушаний в сенатском подкомитете по проблемам здравоохранения сенатор Эдвард Кеннеди вспомнил о давней травме плеча, которую получил в молодости, катаясь на лыжах. Его отец пригласил четырех специалистов, которые должны были рекомендовано лечение. Трое, осмотрев его, посоветовали сделать операцию. Тем не менее, родители последовали совету четвертого врача, который назначил нехирургическое лечение. Он имел столько же научных степеней, что и каждый из тех троих. Травма была вылечена. Тогда коллеги сенатора Кеннеди обратились к д-ру Лоуренсу Виду, профессору медицины из Вермонтского университета, автору очень распространенной системы ведения историй болезни для больниц. Д-р Вид ответил, что «возможно, плечо сенатора зажило бы не хуже, если бы было проведено хирургическое лечение».

Результаты формальных тестирований врачей не вдохновляют. В ходе одного из них, по вопросам назначения антибиотиков, половина врачей, добровольно пожелавших участвовать в тестировании, не сумела дать правильного ответа на каждый третий вопрос. Из предыдущих глав мы уже узнали, сколь опасно позволять врачу обрабатывать вас. Эта опасность не обязательно обусловлена риском, присущим самому лечению. Просто врачи недобросовестно выполняют некоторые процедуры. Когда я вижу врача, как правило, представляю, что передо мной недалекий, предубежденный человек, неспособный к рассуждению и умозаключению. И немногие из врачей оказались способными опровергнуть это мое представление.

Кроме того, нельзя рассчитывать хоть на какую-то этичность врачей. Декан Гарвардской медицинской школы д-р Роберт X. Эберт и его коллега декан Йельской медицинской школы д-р Льюис Томас получали деньги от корпорации «Сквибб», работая в ней консультантами. Понятно, что они из кожи лезли, чтобы убедить Управление контроля продуктов и лекарств снять запрет с препарата «мистеклин», одного из высокодоходных продуктов корпорации. Д-р Эберт сказал, что «дал рекомендацию, наилучшую из возможных, это было честное мнение». Однако он отказался уточнить сумму «скромного» гонорара, выплаченного ему и д-ру Томасу вице-президентом «Сквибба» Норманом Р. Риттером. Позднее д-р Эберт стал директором фармацевтической компании и согласился принять в дар пакет акций, стоимостью в пятнадцать тысяч долларов.

В 1972 году д-р Сэмюэль С. Эпштейн, в то время работавший в университете Кэйс-Вестерн Резерв, одном из ведущих мировых научных центров по проблемам химических причин возникновения рака и врожденных уродств, доложил сенатскому специальному комитету по проблемам питания и нужд человека, что «Национальная Академия наук изобилует конфликтами интересов». Он сообщил, что комиссии, принимающие решения по ключевым вопросам, например о безопасности пищевых добавок, зачастую состоят из друзей или прямых партнеров тех компаний, интересы которых затрагиваются. Еще д-р Эпштейн сказал: «В этой стране вы можете купить статистику, которая будет говорить в вашу пользу».

Подделка научных данных настолько распространена, что уже сошла с первых полос газет. Управление контроля продуктов и лекарств раскрыло такие фокусы, как передозировка и недодача лекарств пациентам, фальсификация записей и ликвидация препаратов при проверках экспериментальных испытаний лекарств. Конечно, в этих случаях врачи, работающие на фармацевтические компании, имеют целью получить результаты, которые убедят Управление одобрить лекарство. Иногда, по мере того как конкуренция за гранты становится все более острой, врачи просто хотят добиться результатов, которые продлят финансирование. Так как все «славные ребята»-исследователи находятся в одной лодке, неизбежно процветает терпимость к небрежно проведенным экспериментам, неподтвержденным результатам и недобросовестному их толкованию.

Д-р Эрнест Борек, микробиолог из университета Колорадо, сообщил: «В научные журналы проникает все большее количество поддельных данных, или, мягче выражаясь, данные, приукрашенные языком жестов». Сальвадор Э. Лурия, Нобелевский лауреат, биолог из Массачуссетского технологического института, признал, что ему «известны как минимум два случая, когда очень уважаемые ученые вынуждены были отказаться от открытий, сделанных в их лабораториях, потому что они обнаружили, что эти открытия были сфабрикованы их коллегами».

Еще один, теперь уже классический, случай фальсификации имел место в Институте Слоун-Кеттеринг, где исследователь по имени Вильям Саммерлин позволил себе покрасить мышей, чтобы они выглядели так, будто им была успешно сделана пересадка кожи. Предшественником д-ра Саммерлина в области раскрашивания животных был австрийский генетик Пауль Каммерср. который в начале двадцатого века покрасил лапку жабы, чтобы подтвердить теорию Ламарка о передаче приобретенных свойств по наследству. Позднее, когда Каммерер был разоблачен Артуром Кесслером в книге «История жабы-акушерки», он застрелился.

Д-р Ричард В. Робертс, директор Национального бюро стандартов, высказал мнение, что «половина или более числовых данных, публикуемых учеными в их журнальных статьях, непригодны для употребления, так как нет никаких доказательств того, что исследователь тщательно измерил то, что он, по его мнению, измерял, или нет доказательств, что были исключены или приняты в расчет все возможные источники ошибок». Поскольку среднестатистический читатель научных журналов не в силах определить, какая половина статьи правильная, а какая нет, следует задаться вопросом, источником чего служат медицинские журналы – информации или дезинформации.

Один из способов судить о подлинности научной публикации – прочитать сноску, в которой указан источник финансирования. Пометки фармацевтических компаний о том, что исследование было независимым, не должны вводить в заблуждение своим сиянием. Врачи уже показали, что не брезгуют обманом и даже фальсификацией результатов исследований, когда ставки достаточно высоки. Д-р Лерой Волен, психолог из Айовского государственного университета, поручил своему студенту разослать письма тридцати семи авторам научных докладов с просьбой предоставить исходные данные, на основании которых были сделаны выводы. Из тридцати двух ответивших двадцать один написал, что данные уже потерялись или были случайно уничтожены. Д-р Волен проанализировал письма семи авторов, которые все же предоставили данные. И в трех из них были найдены ошибки, достаточные, чтобы на их основании отменить то, что было выдано за научный факт.

Конечно, научное мошенничество не ново. Недавно умерший английский психолог Кирил Берт, прославившийся своими заявлениями о том, что большая часть умственных способностей человека предопределяется наследственностью, был выставлен как мошенник психологом из Принстона Леоном Кэмином. Вроде бы даже «коллеги» Берта, ответственные за его открытия, на самом деле не существовали! Есть даже свидетельства того, что Грегор Мендель, отец генной теории наследственности, мог подгонять результаты своих экспериментов с разведением гороха для того, чтобы они лучше соответствовали его теории. Выводы Менделя были правильными, но статистический анализ опубликованных им данных показал, что шансы получить их при помощи экспериментов, которые проводил ученый, были равны 10000:1.

Неэтичное поведение врачей не ограничивается сферой их медицинской деятельности. Один врач, чье имя практически является синонимом развития радикальной хирургии, пять лет, с 1964 по 1968 годы, уклонялся от уплаты подоходного налога, не включая в свои налоговые декларации 250 тысяч долларов. Несколько лет назад председатель правления Американской медицинской ассоциации был обвинен, признан виновным и приговорен к полутора годам тюрьмы после судебного разбирательства за участие в тайном сговоре по поводу нецелевого использования 1,8 миллиона долларов банковских средств. По сообщению ФБР, он со своими сообщниками пытался «получить неплатежеспособные косвенные кредиты для своих личных целей», для возврата которых расплачивался не обеспеченными необходимым покрытием чеками и вводил правительство в заблуждение.

Не забывайте, что эти махинации проворачиваются на высшем уровне медицинской профессии. Если такого рода нечестность, мошенничество и воровство процветают среди епископов и кардиналов Современной Медицины – в Йеле и Гарварде, в Национальной академии наук и в Американской медицинской ассоциации, – то вообразите, что происходит среди приходских священников в других медицинских школах и объединениях!

Возможно, самой показательной характеристикой профессии, которая призвана обеспечивать здравоохранение, является то, что врачи как социальная группа являются более больными, чем остальное общество. Скромные оценки определяют число американских врачей с психическими отклонениями как семнадцать тысяч, или один из двадцати, алкоголиков – более тридцати тысяч, наркозависимых – три с половиной тысячи. В течение тридцатилетнего наблюдения врачи сравнивались с людьми подобных (с социально-экономической и интеллектуальной точек зрения) профессий. И что же? К концу периода наблюдения около половины врачей были разведены или несчастливы в браке, более трети использовали амфетамины, барбитураты или другие наркотики и еще около трети страдали столь серьезными эмоциональными проблемами, что побывали на приеме у психиатра не менее десяти раз каждый. Люди из контрольной группы не-врачей был в гораздо лучшем положении.

Врачи в 30–100 раз чаще обычных людей злоупотребляют наркотиками (в зависимости от вида наркотика). В 1972 году на совещании Американской медицинской ассоциации, проводимом раз в полугодие, были зачитаны любопытные обзоры. Оказалось, что органами, ответственными за выдачу лицензий, были подвергнуты за употребление наркотиков около двух процентов врачей Орегона и Аризоны. И еще больший процент врачей имел неприятности из-за чрезмерного употребления алкоголя. Даже Американская медицинская ассоциация признает, что полтора процента врачей в Соединенных Штатах злоупотребляют наркотиками. Различные реформы и реабилитационные мероприятия в течение многих лет не изменили этого положения. Имейте в виду, что в этих цифрах отражены только выявленные случаи. В Иллинойсе, например, д-р Джеймс Вест, председатель комиссии по делам врачей-алкоголиков Иллинойского медицинского общества, сообщил, что скорее четыре, а не два процента иллинойских врачей наркозависимы. Затем он оценил численность врачей-алкоголиков как одиннадцать с половиной процентов, или один из девяти.

Суицид является причиной смерти врачей чаще, чем в случаях авто- и авиакатастроф, утоплений и убийств вместе взятых. Самоубийства среди врачей происходят в среднем вдвое чаще, чем среди всех белых американцев. Ежегодно около 100 врачей кончают жизнь самоубийством – цифра, равная ежегодному выпуску среднестатистической медицинской школы. Мало того – частота самоубийств у женщин-врачей почти вчетверо превышает таковую среди прочих женщин старше двадцати пяти лет.

Апологеты медицинской профессии называют несколько причин высокого уровня болезненности врачей. Врачам легко получить доступ к наркотикам, они вынуждены бодрствовать помногу часов подряд в тяжелой стрессовой обстановке, опыт и склад характера заставляют их работать на грани возможностей, а пациенты и общество предъявляют к ним чрезвычайно высокие требования. Однако принимаете ли вы эти аргументы, отвергаете ли, – ничто не может оправдать ситуации, когда врачи являются очень больной группой людей.

Несмотря на это, я предпочитаю искать еще и другие причины. Мошенничество и коррупция в процессе исследований не являются сюрпризом для того, кто наблюдает, как далеко заходят фармацевтические компании и фирмы, производящие искусственные смеси, чтобы заманить врачей на свою сторону. Бесплатные обеды, коктейли, конференции, финансирование исследовательских стипендий – это только поверхностные причины. Если вы изучите психологический и моральный климат Современной Медицины, вы приблизитесь к пониманию того, почему врачи так нездоровы.

Например, медицинская политика – это смертельная силовая игра самого низшего сорта. Я гораздо больше предпочитаю политическую политику, поскольку в ней есть искусство компромисса, то есть ее задача – добиться возможного. Медицинская политика – чисто силовая. Здесь невозможен компромисс: вы должны уничтожить противника, пока он не уничтожил вас. Тут нет места компромиссу, потому что церкви никогда не уступают в вопросах церковного права. Вместо относительно открытой процедуры, в ходе которой люди с разными интересами могли бы собраться вместе, чтобы найти наилучший выход из положения, в медицинской политике существует жесткая авторитарная структура, которую можно сдвинуть только в результате силовой игры под названием «Победитель получает все». Исторически врачи, осмелившиеся существенно изменить ситуацию, подвергались остракизму и вынуждены были жертвовать карьерой, чтобы не поступиться принципами. Однако немногие врачи хотят такой судьбы.

Другая причина, по которой врачи не склонны к компромиссам, заключается в том, что они стараются ограничивать круг свои их друзей другими врачами. Близкая дружба врачей с не-врачами явление редкое. Следовательно, врачам редко приходится отстаивать свое мнение перед людьми, не разделяющими их взгляды и способными выдвигать другую точку зрения. Врачи могут разрабатывать свою философию в относительном покое, совершая время от времени вылазки в общество для продвижения своих идей и быстро отступая затем под прикрытие других врачей, которые якобы придерживаются тех же взглядов. Такая роскошь недоступна другим людям, имеющим вес в обществе.

Конечно, врачи осматривают своих пациентов. Но они не видят в них людей. Отношения между врачом и пациентом скорее напоминают отношения между господином и рабом, поскольку врач требует от пациента полного повиновения. В такой обстановке не стоит и надеяться на равноценный обмен мнениями. Профессиональная отчужденность выхолащивает чувства врача, а его внутренний мир неспособен к восприятию обычных человеческих влияний и ценностей. Врачи редко общаются с другими людьми с какой-либо иной позиции, кроме профессиональной.

Поскольку амбиции врачей заносят их в высшие классы, там же лежат и их интересы. Более того, врачи относят себя к сливкам светского общества. Стиль жизни и профессиональное поведение врача побуждают к деспотическому мышлению, поэтому его политика и экономика предсказуемо консервативны. Большинство врачей – белые и богатые мужчины, и мало что способствует их плодотворному общению с цветными, бедными и женщинами. Даже если врачи – выходцы из числа последних, они редко возвращаются обратно, чтобы служить этим людям и поддерживать их. Они тоже становятся белыми и богатыми мужчинами! И начинают обращаться со своими бывшими товарищами с теми же отеческим высокомерием и корыстолюбием, что и другие врачи.

Когда меня спрашивали, где врачи приобретают эти дурные привычки, я обычно отвечал: в медицинских школах. Теперь я понимаю, что гораздо раньше. К тому времени, когда молодые люди поступают на подготовительные курсы, они успевают нахвататься вирусов мошенничества, конкуренции, борьбы за должность – всех штучек, которые, как они знают, пригодятся при поступлении в медицинскую школу. В конце концов, наша университетская система построена по подобию медицинских школ, а высшие школы – по подобию университетов.

Правила поступления в учебное заведение, основанные на «количественном» тестировании и привычке полагаться на средний балл аттестата, уже гарантируют, что из студентов выйдут плохие врачи. В медицинские школы просачивается определенный тип личности – человек, не способный и не желающий общаться с людьми. Эти «избранные» наиболее подвержены авторитарному влиянию служителей Современной Медицины. Их вынуждают преуспевать, но им не хватает воли или честности для того, чтобы оказывать сопротивление. Иерархии власти нужны студенты, которые пройдут обучение пассивно, задавая лишь те вопросы, на которые преподавателям будет удобно отвечать. Обычно это означает задавать каждый раз только по одному вопросу. Один из моих советов студентам: если вы хотите выжить в медицинской школе, всегда задавайте один вопрос, никогда не задавайте два сразу.

Медицинская школа прилагает все усилия к тому, чтобы превратить сообразительного студента в тупицу. Честного – в продажного. Здорового – в больного. Сделать это не так уж трудно. Прежде всего, приемная комиссия заботится о том, чтобы в руки преподавателей попали слабовольные, зависимые от авторитетов люди. Затем составляется расписание занятий, которое лишено всякого смысла с точки зрения здоровья. Лучшие преподаватели медицины сами говорят, что период полураспада медицинского образования составляет четыре года. В течение этого времени выясняется, что половина из того, что студент узнал раньше, – неправильно. Но и половина вновь полученных знаний оказывается неверной. Единственная проблема – студентов не предупреждают, какая же половина неверна! Их заставляют учить все. И очень строго за этим следят. В медицинских школах на преподавателя я среднем приходится меньше студентов, чем в любом другом учебном заведении страны. Здесь на последних курсах часто встречаются группы, где один доктор опекает двух-трех студентов Ясно, что этот человек имеет огромное влияние на своих подопечных и не только из-за непосредственной близости к ним, но и в силу жизненно важной власти над их карьерами.

Студентов-медиков делает еще более слабохарактерными то обстоятельство, что их умышленно переутомляют. Заставлять тяжело работать, особенно по ночам, ни на минуту не давая возможности прийти в себя – верный способ ослабить волю человека, чтобы вылепить из него нечто, соответствующее вашим целям. Так учат бешеной гонке за успехом. В результате студент настолько устает, что не может противостоять наиболее истощающему инструменту, используемому для обучения – страху.

Если бы меня попросили охарактеризовать врачей, я бы сказал, что основная психологическая особенность их внутреннего состояния – страх. Они все время гонятся за высочайшим уровнем безопасности, которого так и не могут достичь из-за страха, вбитого в них в медицинской школе. Они боятся всего: поставить неправильный диагноз, совершить врачебную ошибку; вызвать замечания своих коллег... Боятся, наконец, что им придется искать честную работу.

Некоторое время назад вышел фильм, который начинался танцевальным марафоном. Через некоторое время все соревнующиеся, кроме одного, выбыли. Проигрывают все, кроме победителя. Вот чем стали медицинские школы. Так как все не могут стать победителями, каждый страдает от потери самоуважения. Выпускники покидают медицинскую школу с неприятным чувством.

В качестве компенсации за готовность проглотить пилюлю страха и пожертвовать способностями к врачеванию и человеческими эмоциями, которые могли бы помочь в работе, врачи получают одно качество: высокомерие. Их учат перенимать авторитарное поведение своих преподавателей. В такой обстановке, когда приходится работать, разрываясь между двумя крайностями, неудивительно, что врачи – основной источник болезней в нашем обществе. Они начинают жульничать еще на экзамене по биологии, поворачивая предметное стекло микроскопа так, что следующему студенту достается не тот препарат. Затем они подбрасывают сахар в образец мочи, чтобы у следующего испытуемого получились неправильные результаты анализа. Нанимают людей, которые пишут за них работы и сдают экзамены. Проводят «чисто лабораторные» эксперименты с поддельными результатами. И вполне закономерно оканчивают фабрикацией исследовательских отчетов с целью получить добро на производство лекарства.

Неуверенность в себе, что берет начало в страхе перед экзаменами и аттестациями и в переутомлении от них, завершается приобщением к наркотикам или алкоголю. А ничем не обоснованное чувство собственной исключительности, начинаясь с легкого высокомерия по отношению к другим, имеет логическим концом назначение смертельно опасных процедур – из-за недостатка уважения к жизни и здоровью пациента.

Я советую студентам-медикам выбираться из этой системы как можно быстрее и с наименьшими потерями. Выживание в медицинской школе в течение первых двух лет – нетрудная задача, потому что студенты-младшекурсники относительно безлики. Каждый должен изо всех сил стараться сохранить такое положение, потому что пока преподаватели не знают студента лично, они не могут за него взяться по-настоящему. В последние два года обучение ведется более индивидуально, но у студента появляется больше свободного времени, чтобы приходить в себя от нападок. Если просто стараться, чтобы сдавать экзамены, и не позволять навязывать себе образ мышления гонщика, можно достигнуть финишной черты относительно невредимым. Затем, по достижении момента, когда будущий врач уже может получить государственную лицензию, я советую заканчивать учебу. Ему лучше забыть об ординатуре и совершенствовании в избранной специальности, поскольку уж здесь-то профессионалы выматывают круглосуточно, здесь действительно промывают мозги. Вот когда происходит сотворение настоящих слуг дьявола.

Врачи – просто люди. Но и мы тоже. И нам, случается, нужны услуги действительно человечных врачей. Потому что врачи-священники служат посредниками (средством передачи) между человеком и мощными силами, с которыми простой смертный не в силах контактировать самостоятельно; неисправное средство передачи может сделать так, что очень мощная энергия попадет не по назначению. Например, в сравнении с кем бы то ни было, врачи дают наиболее мрачные прогнозы и наименее высокие оценки умственно отсталых и других физически и умственно неполноценных людей. Следующими в этой иерархии «оценщиков» идут медсестры, а затем психологи. Наиболее оптимистичные оценки дают родители. Когда я сталкиваюсь с врачом, который говорит мне, что ребенок не может делать то-то и то-то, а родители утверждают нечто противоположное, я всегда слушаю родителей. Мне на самом деле все равно, кто из них прав. Потому что здесь важнее отношение. Какое отношение укрепляется и поддерживается, то и подтвердится. Я знаю, что врачи имеют предубеждение против инвалидов и умственно отсталых из-за своего образования, которое учит их, что все неполноценные – неудачники и им лучше не жить, поэтому я могу защитить своих пациентов и себя от самореализации врачей в их предсказаниях судьбы.

Тем не менее врачи из эгоистических побуждений продолжают допускать подобное отношение.

Несмотря на то, что врачи получают большую часть своего материального благополучия и власти от страховых компаний, они и сами обладают властью. Такой властью, что страховые компании чаще выбирают работу не в своих интересах, когда встает выбор – ослабить ли власть врачей или работать себе в ущерб. «Синий Крест» и «Синий Щит» и другие страховщики по логике должны бы искать способы уменьшить излишнее пользование медицинскими услугами. Подчас мы наблюдаем нерешительные движения в этом направлении, как, например, шквал правил, требующих рассмотрения альтернативного мнения перед плановой операцией, или прекращение выплат за процедуры, давно преданные забвению. Все эти усилия – не более, чем показуха. Они объявляются под фанфары, затем порождают водоворот противоречий, а затем потихоньку сходят на нет. Неважно, с какими добрыми намерениями разрабатываются эти процедуры, но они по-прежнему нацелены лишь на второстепенные аспекты здравоохранения, а отнюдь не на те сферы, где можно сэкономить значительные деньги. Если бы страховые компании действительно хотели урезать расходы, они бы поддерживали выплаты за более простые, более эффективные, более дешевые процедуры – например, домашние роды. И они разрешили бы выплаты за назначение процедур, которые излечивают без лекарств и операций, – диету и физкультуру.

Один из самых потрясающих статистических отчетов, которые мне доводилось читать, был опубликован Медицинской экономической компанией, издателем «Настольного справочника врача». Среди других вопросов, которые они задали репрезентативной выборке из более 1700 человек, был такой: «Если бы вы узнали, что ваш врач проиграл иск по поводу врачебной ошибки, изменило бы это ваше мнение о нем?» Что меня поразило, так это то, что семьдесят семь процентов людей ответили «нет»!

Уж и не знаю, означает ли это, что люди допускают, что их врач может совершать ошибки, или им все равно, совершает ли он их!

Мне известно, что врачи обманывают страховые компании, чтобы заставить их выплачивать больше, чем нужно. Мне также известно, что ежегодно только около семидесяти врачей лишаются своих лицензий, несмотря на всю очевидность коррупции, нездоровых привычек и опасных ошибок. Несмотря (или наоборот – именно поэтому?) на весь страх и конкуренцию среди медиков в студенческие годы, взрослые врачи чрезвычайно неохотно жалуются на некомпетентность или неподобающее поведение своих коллег. Например, если в больнице вскроется случай врачебной ошибки одного из докторов, максимум, что произойдет, – его попросили уволиться. Об этом не доложат государственным медицинским органам, и когда бедолага будет искать работу где-либо, на прежнем месте ему скорее всего дадут блестящую рекомендацию.

Когда в 1975 году знаменитых гинекологов братьев-близнецов Маркусов обнаружили умершими от абстинентного синдрома, новость о том, что они были наркозависимыми, стала сюрпризом для всех, кроме их коллег. За год до их смерти персонал больницы заметил, что у братьев есть «проблемы» с наркотиками. Их попросили взять отпуск для лечения. Когда братья-наркоманы вернулись из отпуска в Нью-Йоркский Медицинский центр «Хоспитал Корнелл», у них стали искать признаки улучшения. И не нашли. Думаете, их вышвырнули с работы и отстранили от работы, что бы, не дай бог, они не нанесли кому-нибудь серьезного вреда? Доложили о них государственным лицензионным органам? Нет. В мае им объявили, что с 1 июля им будет запрещено работать в больнице. Их нашли мертвыми спустя несколько дней после того как они были лишены привилегии принимать пациентов.

Другой известный пример, когда врачи позволяли коллегам увечить ничего не подозревающих пациентов, произошел в Нью-Мексико. Хирург отсоединил не тот проток во время операции на желчном пузыре, и пациент умер. Хотя ошибка была выявлена на вскрытии, к врачу не было применено дисциплинарных мер. Несомненно, его к тому же не научили правильно делать эту операцию, потому что через несколько месяцев он снова проводил такую операцию – и снова неправильно, и снова пациент умер. И снова – никакого наказания, никакого урока хирургии. Только когда этот врач провел такую операцию в третий раз и убил еще одного пациента, было проведено расследование, которое привело к потере им лицензии.

Если бы меня спросили, почему врачи так неохотно докладывают о халатности своих коллег, хотя они с таким ожесточением занимаются этим, когда дело касается конкуренции в медицинской школе и медицинской политике, я возвращаюсь к базовым эмоциям, порождаемым медицинской школой: страху и высокомерию. Чувство обиды, которое им прививают по отношению к однокашникам в студенческие годы, перенаправляется на пациентов, когда врач получает собственную практику. Другие врачи перестают враждовать, как только они перестают угрожать нарушить status quo взглядами или исследованиями, которые не соответствуют генеральному курсу. Более того, прежний страх провала никогда не исчезает. И так как главную угрозу безопасности, проблему, которую нужно решить, как на экзамене, представляет пациент, то ошибка одного врача угрожает безопасности всех врачей, давая очко противной стороне. Высокомерие со стороны представителей любой профессии всегда направлено на тех, кого люди этой профессии боятся больше всего, и очень редко – на себе подобных.

Очевидно, что врачи больше, чем люди других профессий, позволяют себе высокомерие. Если бы Современная Медицина не была религией, и если бы врачи не были служителями этой религии, они не позволяли бы себе так много. Врачи заходят существенно дальше, чем служители других религий, из-за особо порочной природы Современной Медицины.

Все религии культивируют чувство вины и дают отпущение грехов. В той мере, в которой религия способна поощрять полезное поведение, поддерживая чувство вины и отпуская грехи, эта религия может считаться «хорошей». Та же религия, которая культивирует очень сильное чувство вины и дает мало облегчения от него, или та, что поощряет неправильное поведение, то есть такое, которое не приводит улучшению благосостояния верующего, является «плохой» религией. Примером того, как религия поддерживает и облегчает чувство вины, может служить признание почти всеми религиями, что прелюбодеяние – это грех. Очевидно, если бы религии не старались заставить людей чувствовать, что прелюбодеяние это плохо, и не вынуждали бы их испытывать чувство вины, все больше и больше людей занимались бы этим, что ослабило бы необходимые социальные структуры. Люди не знали бы, кто их родители, нельзя было бы установить порядок передачи собственности от поколения к поколению, а особо преуспевающим в этом грехе культурам могли бы угрожать венерические заболевания.

Врачи обладают такой властью именно потому, что они, как служители церкви Современной Медицины, отменили все старые грехи. Современная Медицина объявила недействительными все старые грехи, которые, как ни странно, привязывали людей к их старым религиям. Теперь ничто не считается грехом, потому что в случае появления каких-либо физических последствий греха во власти врача исправить это. Если вы забеременели, врач поможет сделать аборт. Если вы подхватили венерическую болезнь, врач даст вам пенициллин. Если вы чревоугодничеством нанесли вред своему сердцу, врач сделает вам коронарное шунтирование. Если вы страдаете от душевных проблем, у врача найдутся валиум, либриум и другие наркотики, чтобы помочь вам сносно существовать – беззаботно и бесчувственно. Если и это не сработает – есть еще толпа психиатров.

Существует только один грех, за который Современная Медицина заставит вас испытывать чувство вины: неявка к врачу. К нему нужно ходить, так как врач мнит себя священником, который отпустит вам любые другие грехи. Что плохого в чувстве вины, которое приводит вас к врачу каждый раз, когда вы почувствуете себя нехорошо?

Ощущая себя священнослужителем, врач так много себе позволяет, потому что всегда может объявить, будто ему приходится бороться с силами Зла. Когда настоящий священник попадает в щекотливое положение и у него мало шансов на успех, он избавляется от обвинений в провале, говоря, что ему приходится иметь дело с самим дьяволом. Врач делает то же самое. Побеждает – значит герой. Побежден – все равно герой, хоть и побежденный. И никогда служка от медицины не предстает в своем истинном свете – как служитель дьявола.

Врач никогда не проигрывает, поскольку он играет на два лагеря и берет на себя больше риска, чем требуется. Это происходит, потому что врач преуспел в понимании того, что его ритуалы священны и оказывают сильное действие, независимо от их реальной эффективности. Он использует свои самые священные орудия, чтобы поднять цену и сделать игру более опасной, чем это необходимо. Если в больнице оказывается роженица с ягодичным предлежанием плода и монитор показывает, что ребенок страдает, врач, не теряя времени, заявляет, что создалась опасная для жизни ситуация, – каковой она действительно и становится, как только врач начинает кесарево сечение. Врач знает, что с биологической точки зрения кесарево сечение опасно. Но отныне игра ведется не по правилам биологии. Это религиозная игра, церемония, и в ней командуют священники. Если мать и ребенок выживут, то священник герой. Если они погибнут – ну что ж, мы предупреждали, что ситуация была опасна для жизни.

Врач никогда не проигрывает – проигрывает пациент. Поговорка «Врач хоронит свои ошибки» не утратила актуальности. Иногда врачей ошибочно сравнивают с пилотами самолетов. Но когда самолет терпит крушение, пилот гибнет вместе с пассажирами. А врач никогда не гибнет вместе с пациентом.

Врачи избегают обвинений самым парадоксальным образом, заявляя, что их провалы – это следствия их ошибок. Если вы, например, укажете на то, что несоразмерное число недоношенных детей становятся слепыми после пребывания в отделении для недоношенных, врач ответит, что это цена, которую мы вынуждены платить. «Черт возьми, мы смогли спасти этих детей, родившихся с весом всего 500–900 граммов. Конечно, все они станут слепыми и нездоровыми. Но они вообще умерли бы, если бы не мы». Врачи прибегают к такому же оправданию в случае слепоты при диабете. Они говорят: причина, по которой у нас так много слепых диабетиков, в том, что мы преуспели в продлении жизни такому большому числу диабетиков. Врачи будут использовать это «зато мы смогли продлить им жизнь» каждый раз, когда не смогут успешно справиться с болезнью, а это касается большинства причин не скоропостижных смертей. Они совершенно игнорируют биологические факторы, которые постепенно накапливаются и начинают указывать на неумение Современной Медицины обращаться ни со здоровьем, ни с болезнью. Врачи даже позволяют себе оправдывать свои собственные болезни своими успехами. Если вы укажете на большое количество нечестных, несчастных и просто психически больных врачей, вы услышите примерно такое оправдание: «Причина наших психологических недомоганий в нашем стремлении быть обязательными, в нашем перфекционизме, что легко приводит к чувству вины в случае неудачи». Эту формулировку предложил президент Американской медицинской ассоциации.

Врачи лучше защищают себя с помощью сленга, на котором общаются между собой. Религии необходим тайный язык, чтобы отделить рассуждения жрецов от низкой болтовни плебса. В конце концов, духовенство на короткой ноге с силами, правящими миром. «Мы не можем позволить каждому подслушивать». Тайный язык врачей ничем не отличается от любого жаргона какого-нибудь узкого круга людей. Основная функция такого языка держать в неведении тех, кто не входит в круг посвященных. Если вы будете понимать все, что ваш врач говорит вам и другим врачам, его власть над вами ослабеет. Так, когда вы заболеете из-за больничной грязи, врач заявит, что у вас ВБИ (внутрибольничная инфекция). Таким образом, вы не просто не разозлитесь на больницу, но и почувствуете себя в привилегированном положении, потому что у вас болезнь с таким изысканным названием.

Врачи пользуются привилегиями, которые дает им знание терминологии. Слушая их, человек невольно ощущает себя глуповатым и убеждается в том, что врачи действительно имеют тайные сношения с силами, с которыми лучше не связываться. Поскольку ритуалы врачей таинственны, поскольку врачам не нужно их подтверждать биологической необходимостью, они могут позволять себе все. Даже не подчиняться законам логики. Врачи, например, могут объяснить необходимость коронарного шунтирования тем, что все, кто перенес эту операцию, стали чувствовать себя лучше. Но если вы попросите лечить вас от рака при помощи лаэтрила, потому что все, кто его принимал, чувствуют себя лучше, ваш врач скажет вам, что его эффективность не была научно доказана.

Терминологическая изоляция также способствует тому, чтобы лишить человека права участвовать в своем лечении. Поскольку пациент и не надеется понять происходящее, – не то что помогать, зачем нужно позволять ему вообще принимать какое-либо участие в процессе? Если пациент вмешивается в ход ритуала, нужно убрать его с дороги. Врачи вовсе не заинтересованы помогать пациенту поддерживать здоровье. Еще чего! Для этого пришлось бы информировать пациента, а не обрабатывать его. Но делиться информацией означает делиться властью.

Для поддержания власти врачей существует огромный груз технологических приспособлений, распространенность которых настораживает. Прежде всего, пациент должен стоять в благоговейном страхе перед строем машин, которые врач собрал, чтобы напасть на его проблему. Как может один человек – если он не врач, у которого есть власть – рассчитывать, что сможет контролировать такую мощь? Кроме того, электронная магия придает вес заявлению врача о том, что «он сделал все, что мог». Если врач просто стоит рядом с черным мешком, то он «смог» не так уж много. Но если врач переводит стрелки на аппаратуру стоимостью четыре миллиона долларов, которая занимает три комнаты, это значит, что он сделал «все, что мог» и еще много чего в придачу!

Всем развитым религиям свойственно хранить ритуальные предметы, в которых сосредоточена огромная сила, в храмах. Чем выше статус храма, тем больше оборудования в его стенах. Когда вы попадаете в соборы и маленькие «ватиканы» Современной Медицины, вы предстаете перед жрецами, имеющими ореол непогрешимости. Они не могут быть неправы, и поэтому они наиболее опасны.

Реформы, которые были затеяны в попытке решить некоторые проблемы, о которых я говорил в этой главе, не произвели на меня впечатления сколько-нибудь полезных. Например, реабилитационные программы на самом деле не затрагивают источника болезней, жертвой которых пали врачи. Это может быть результатом нежелания представлять проблему как болезнь самого сердца Современной Медицины. Конечно, врачи не обучены разбираться с сутью любой проблемы, они умеют только подавлять симптомы.

Попытки поддерживать знания врачей в соответствии с требованиями времени тоже не приводят ни к чему хорошему. Что не нужно врачам, так это дополнительные сведения того же рода, что их пичкали в медицинской школе. А именно это и втолковывают им на всевозможных курсах повышения квалификации. Причем те же люди, которые учили их в медицинских школах. Кто отвечает за то, чтобы преподаватели получали самую свежую информацию?

Как я уже говорил, вам нужно себя защищать. Помните о двух комплексах врача – страхе и высокомерии. Учитесь работать с его страхами, не вызывая его высокомерия, и перевес перейдет на вашу сторону. Так как врачи боятся вас и того, что вы можете предпринять, без малейших колебаний используйте этот страх. Врачи опасаются юристов не потому, что юристы так могущественны, но потому, что юристы могут объединиться с вами, с теми, кого они действительно боятся. Если врач подложит вам свинью – подайте на него в суд. Вы скорее найдете здравый смысл в суде и среди присяжных. Наймите хорошего адвоката, который столько знает о медицине, что и самого черта не побоится. Если существует ситуация, в которую не хотел бы попасть врач, так это оказаться в суде по другую сторону от адвоката. Суд – единственное место, где у пациента найдутся сторонники, способные эффективно противостоять священнической неприкосновенности врача. Увеличение количества исков по поводу врачебных ошибок вдохновляет, поскольку значит: все больше людей укрепляется во мнении, что необходимо поколебать привилегию врача самому устанавливать правила.

Если врач доставил вам неприятности, но не столь значительные, чтобы вести его в суд, проявите максимальную осторожность в том, насколько вы собираетесь призвать его к ответу. Контролировать ситуацию должны вы, а не противная сторона. Если врач угрожает и начинает злиться, оставайтесь на высоте. Не сдавайтесь. Угрожайте в ответ. Когда человек действительно угрожает и при этом дает понять, что не шутит, – врач почти всегда уступает. Врач сдается, рассуждая примерно так: «Зачем мне связываться с этим чудаком?».

Тем не менее, если вы не готовы идти до конца, не прибегайте к языку угроз. Другими словами, не поднимайте бунт, пока это не станет действительно необходимым, пока вы не почувствуете себя эмоционально и физически готовым к ведению успешной кампании. Не вступайте в спор с врачом с надеждой изменить его мнение. Никогда не спрашивайте врача, лечащего вас от рака традиционной химиотерапией: «Как вы относитесь к лаэтрилу?». Этим вы ничего не добьетесь, как не добьетесь и лаэтрила. Не говорите врачу, который предлагает вам докармливать ребенка смесью: «Но я кормлю грудью и не собираюсь докармливать смесью». Не приносите врачу газетных статей в надежде изменить его мнение и заставить попробовать что-нибудь новое. Не бросайте ему вызов, пока сами не готовы попробовать альтернативные методы. Выполняйте свою домашнюю работу.

Что делает католик, когда ему кажется, что его священники нехорошие люди? Если он и обвиняет их открыто, то очень редко. Он просто уходит из церкви. И это мой ответ. Покиньте церковь Современной Медицины. Я вижу, как сегодня многие делают это. Я вижу, как, например, идут к мануальным терапевтам те, кто несколько лет назад не допускал и мысли об этом.

Я вижу, что все больше и больше людей поддерживает еретиков Современной Медицины.

 

 

 

 

 

 

 

Глава VIII

Если это профилактика, то лучше я рискну здоровьем

Однажды мой коллега спросил в письме, как «медицина может морально и материально способствовать борьбе за мир во всем мире». Я ответил: «Прекратить свое существование».

Мы уже убедились, каким бедствием стала лечебная медицина, но так называемая профилактическая медицина еще опаснее. На деле профилактическая медицина является локомотивом Современной Медицины в ее стремлении к власти ценой наших жизней. Не секрет, что жаждущие власти структуры, включая правительства, могут безнаказанно наносить увечья, прячась за намерение предотвратить несчастья. Современная Медицина способна и на худшее. Например, Министерство обороны объясняет миллиардные расходы необходимостью «защищать страну от верблюдов». И хотя большая часть этих расходов, несомненно, выброшенные на ветер деньги, Министерство, по крайне мере, может указать на фактическое отсутствие верблюдов как доказательство того, что часть денег все же была потрачена с пользой.

Современная Медицина не может воспользоваться даже таким оправданием. Нет никакого оправдания миллиардам долларом, которые ежегодно тратятся на «здравоохранение». Мы не становимся более здоровыми по мере роста расходов, но становимся все более больными. Вне зависимости от того, здорова наша страна или больна, страхование, в лучшем случае, не имеет никакого отношения к здоровью, а в худшем – является одним из наиболее опасных решений на годы вперед. Потому что даже если бы все медицинские услуги стали бесплатными, количество болезней и случаев нетрудоспособности не уменьшилось бы.

Мне любопытно, задается ли кто-нибудь вопросом, будет ли какая-то польза, если того, что мы уже имеем вдоволь, станет еще больше. Современная Медицина успешно научила нас приравнивать медицинское обслуживание к здоровью. Это уравнение несет в себе силу, способную разрушить наши тела и семьи, наши общество и мир.

Мы уже видели, сколь многое из того, что Современная Медицина называет «профилактикой», не только неэффективно, но и опасно. Обряд регулярного профилактического осмотра подвергает вас целому спектру опасных и неэффективных процедур. После этого «испытания веры» самозваный священник, если вам повезет, даст отпущение грехов. Прежде всего от вас потребуют исповеди, и это должна быть полная и откровенная история, включающая моменты, о которых не знают даже ваша жена и ближайшие друзья. Затем врач наложит церемониальный стетоскоп на жизненно важные части вашего тела – стетоскоп, который, скорее всего, неисправен. Потом заглянет во все ваши отверстия, непременно подвергнет вас унизительной процедуре передачи баночки с мочой медсестре, после чего нанесет ритуальный удар резиновым молотком по вашему колену и объявит вас спасенным! Или наложит на вас епитимью, записав ее на латыни. Или – если у вас окажется много грехов – пошлет вас к специалисту для более изощренного наказания.

Программы массового обследования можно было бы назвать комедией ошибок, если бы их результаты не были зачастую так печальны. Например, туберкулиновая проба была изначально очень ценным методом выявления людей, которым необходимо более тщательное обследование на туберкулез. Но теперь, когда туберкулез так мало распространен, этот тест стал использоваться как метод «профилактического контроля». Это означает, что для предотвращения одного случая туберкулеза на десять тысяч или больше населения, человека, давшего так называемую «первичную реакцию», месяцами пичкают такими сильнодействующими и опасными лекарствами, как INH. Этот тест также наносит существенную психологическую травму, вызванную тем, что человек может стать изгоем, когда его друзья и соседи узнают, что он дал положительную реакцию. Сегодня врачи должны предупреждать матерей, чтобы те не говорили соседям и даже родственникам о том, что у ребенка была положительная реакция, так как этот тест обычно не означает, что ребенок может передавать инфекцию.

Если вы будете внимать барабанной дроби глашатаев от медицины и правительства, призывающих вас к «профилактике», то, скорее всего, обнаружите себя в самом центре одного из наименее безопасных и эффективных ритуалов церкви. К примеру, что касается вакцинации, опасность некоторых прививок может перевешивать опасность их отсутствия!

Дифтерия, когда-то бывшая серьезной причиной болезней и смертей, теперь почти исчезла. Но вакцинация продолжается. Даже когда случается редкая вспышка дифтерии, вакцинация может иметь сомнительную ценность. Во время вспышки дифтерии и Чикаго в 1969 году, по данным чикагского отдела здравоохранения, четыре из шестнадцати жертв были полностью вакцинированы против этой болезни. Еще пять погибших получили одну или две дозы вакцины, а у двоих тесты показали полный иммунитет. В другом докладе о случаях дифтерии, три из которых были смертельными, один из умерших и четырнадцать из двадцати трех носителей инфекции были полностью вакцинированы.

Эффективность вакцины против коклюша горячо обсуждается во всем мире. Только около половины получивших эту вакцину людей извлекли из нее пользу; зато вероятность высокой температуры, конвульсий, повреждений мозга после нее настолько высока, что этого невозможно не принимать во внимание. Опасность так велика, что многие органы здравоохранения теперь запрещают использовать эту вакцину, если ребенку уже исполнилось шесть лет. В то же время сам коклюш почти полностью исчез.

Существуют сомнения и по поводу того, рекомендовать ли прививку от свинки. Хотя прививка определенно снижает возможность возникновения болезни у привитых, она подвергает их опасности заболеть свинкой позднее, когда вакцинный иммунитет закончит свое действие. Кроме того, такие болезни, как свинка, корь, краснуха, вакцины против которых были разработаны в последние годы, не имеют столь тяжелых последствий, как оспа, столбняк или дифтерия. Вопреки распространенному заблуждению корь не вызывает слепоты. С фотофобией – которая есть не что иное, как чувствительность к свету – можно бороться, как это делали веками все родители, то есть просто зашторивая окна. Вакцина от кори призвана предотвратить коревой энцефалит, который, как говорят, возникает у одного из тысячи заболевших. Но любой врач, практикующий не один десяток лет, знает, что все эти осложнения наблюдаются у детей, живущих в бедности и плохо питающихся, а среди хорошо питающихся детей из среднего и выше среднего класса энцефалит случается у одного из десяти тысяч или даже ста тысяч заболевших. В то же самое время сама вакцина может вызвать другие невралгические и даже смертельные заболевания, как, например, атаксия (дискоординация), задержка развития, гиперактивность, асептический менингит, припадки, гемипарез (паралич одной половины тела).

Вакцинация против краснухи остается спорной, так как отсутствует единство мнений относительно возраста, в котором должна делаться эта прививка. Прививка от краснухи может принести больше вреда, чем пользы, потому что вакцина, случается, вызывает артрит, хотя и временный, но длящийся месяцами. В Соединенных Штатах от краснухи вакцинируются в основном дети, а не женщины, планирующие беременность. Остается спорным вопрос, нужно ли защищать нерожденных младенцев, поскольку процент детей, родившихся с уродствами от матерей с явной, диагностированной краснухой, варьируется год от года, от эпидемии к эпидемии, от одного исследования к другому.

Вакцинация – не единственный фактор, определяющий, заразится ли человек той или иной инфекцией. Существенное значение имеют и многие другие факторы – питание, жилищные условия, гигиена. Ставится под сомнение вопрос, действительно ли вакцина сыграла роль в снижении заболеваемости коклюшем, а также – будет ли вакцина в ее сегодняшнем виде одобрена Управлением контроля продуктов и лекарств.

Порой сама вакцина может вызвать болезнь. В сентябре 1977 года Джонас Солк с группой ученых признал, что немногочисленные случаи полиомиелита, зарегистрированные в Соединенных Штатах с начала 1970-х годов, по-видимому, были вызваны живой полиовакциной, обычно используемой для вакцинации. В Финляндии и Швеции, где почти исключительно используется вакцина с убитым вирусом, за последние десять лет не отмечено случаев полиомиелита. Те, кто жил в 1940-е годы и видел детей, закованных в «железные легкие», кто видел президента, прикованного к инвалидной коляске, или кто не посещал общественные пляжи из-за страха заразиться полиомиелитом, никогда не смогут забыть эти пугающие образы, всплывающие в сознании. Теперь, когда человек, чье имя связано с уничтожением полиомиелита, указывает на вакцину, как на источник небольшого количества случаев заболевания полиомиелитом, которые невозможно отрицать, в самый раз задаться вопросом, что мы выигрываем, вакцинируя все население.

Безумное рвение Современной Медицины нигде так не очевидно, как в случае ежегодного фарса с прививками от гриппа. Когда я думаю об этих прививках, вспоминаю одну свадьбу, на которой мне довелось присутствовать. Я с удивлением заметил, что на свадьбе не было бабушек и дедушек молодоженов и вообще не было людей старше шестидесяти лет. Когда я все-таки спросил, где старики, мне ответили, что несколько дней назад им всем сделали прививку от гриппа. И теперь все они лежали дома, оправляясь от побочных эффектов прививки!

Это мероприятие с прививками от гриппа напоминает массовую игру в рулетку, потому что из года в год оказывается всего лишь чьим-либо предположением – совпадет ли вакцинный штамм с эпидемическим. Мы заглянули истинной опасности в лицо, когда в 1976 году под пристальным наблюдением правительства и прессы случился громкий провал прививок против свиного гриппа. Именно тогда вследствие прививки возникло 565 случаен паралича Гийена-Барре, и тридцать пожилых людей умерли спустя несколько часов после прививки «по необъяснимым причинам», Интересно, какими цифрами выражался бы масштаб бедствия, если бы по поводу других прививочных кампаний было проведено такое же расследование? Д-р Джон Сил из Национального института аллергии и инфекционных заболеваний сказал: «Мы должны исходить из того, что любые вакцины от гриппа способны вызывать синдром Гийена-Барре».

И снова – женщины, вслед за детьми и стариками, являются более уязвимыми и, соответственно, чаще подвергаются злоупотреблениям со стороны медиков. Нет никаких доказательств того, что массовое обследование на предмет рака груди принесло кому-нибудь пользу. Тем не менее, врачи вогнали народ в такое безумие по поводу «профилактики» рака груди, что я могу это назвать только синдромом Алисы в стране Чудес. Сделайте допущение, что опасность рака груди и других «женских» видов рака в некоторых семьях так велика, что хирургическое удаление груди или яичников необходимо в качестве профилактической меры! Другим примером такого рода «профилактической хирургии» может служить нынешняя практика удаления влагалища взрослым женщинам, у которых нет никаких симптомов, но чьи матери принимали диэтилстилбэстрол во время беременности. Женщинам нужно очень осторожно делиться с врачом информацией о себе и о своей семье. Разве можно знать заранее, что он решит удалить из вашего тела, чтобы «защитить» вас! В то же время мужчинам, возможно, не нужно быть столь предусмотрительными в беседе с врачом, так как врачи вряд ли порекомендуют ампутировать пенисы, чтобы защитить их обладателей от чего бы то ни было.

Конечно, кроме того, что эти «профилактические меры» неэффективны и опасны, врачи причиняют вред еще и тем, что утаивают информацию, которая действительно могла бы предотвратить болезнь. Мне видятся четыре причины рака груди, о которых должны знать все женщины. Я готов спорить, что очень немногие из женщин, осведомленных об этих причинах, узнали о них от своего врача. Четыре составляющих рецепта, чтобы получить рак груди, формулируются просто. Итак, это малое количество детей или их отсутствие, искусственное вскармливание вместо грудного, использование гормональных контрацептивов, употребление таких гормонов, как премарин, в постклимактерическом периоде.

Еще одной кампанией против женщин во имя «профилактики» является широкое распространение идеи о том, что женщины не должны рожать после тридцати лет. Когда я был студентом, меня учили, что женщинам не следует рожать после сорока пяти. Когда я учился в интернатуре, планку опустили до сорока. Во времена моей ординатуры эта цифра снизилась до тридцати восьми. Десять лет назад – до тридцати пяти. Теперь она зависла между тридцатью и тридцатью двумя. Врачи обычно объясняют эти возрастные ограничения тем, что с возрастом в яйцеклетках женщины происходят изменения – они устают и изнашиваются. Таким образом, у нас появился некий «синдром усталых яйцеклеток», который вызывает уродства у детей. Однако вы никогда не услышите о «синдроме усталых сперматозоидов».

На самом деле возраст женщины никак не влияет на то, родится ли у нее ребенок с уродствами. Исследование Джонса Хопкинса показало, что женщины, родившие детей с синдромом Дауна, получили в семь раз больше рентгеновского облучения при стоматологических и других медицинских обследованиях, чем матери того же возраста, родившие здоровых детей. Это исследование было подкреплено другими, также показавшими, что настоящей причиной рождения детей с уродствами у немолодых женщин явилось то, что они не были достаточно осторожны и подвергли себя большему количеству медицинского, стоматологического, лечебного и в значительной степени бесполезного рентгеновского облучения.

На другом конце возрастной шкалы женщинам говорят, что они не должны рожать слишком рано! Беременность подростков имеет дурную репутацию, но, опять-таки, опасность для ребенка не имеет ничего общего с возрастом матери. Подростковые беременности приобрели плохую репутацию из-за того, что большинство таковых наступает в среде бедных женщин. Если беременеет девочка из среднего или более высокого класса, которая хорошо питается и о которой заботятся, у нее такие же, а может быть, и лучшие шансы родить здорового ребенка.

Профилактика – это столь опасный брэнд Современной Медицины, что нам стоит избегать самого этого термина. Нет ничего плохого в самой идее того, что люди должны заботиться себе, чтобы не заболеть, но концепция профилактики Современной Медицины, как вы можете догадаться, весьма далека от этого. Профилактика, осуществляемая церковью, так же деспотична и опасна, как и «лечение», а может быть, и хуже, так как врачи используют щит профилактики, чтобы скрыть истинное количество действительно опасных процедур.

Прежде всего, Современная Медицина не идентифицирует себя со здоровьем. Большинство врачей не знает, как описать здорового человека. Максимум, что они могут предложить: «Это нормально». Более того, поскольку врач может пропустить пациента через невероятный строй различных анализов, за границами «нормального» остается практически все. С вами всегда будет что-нибудь не в порядке, потому что врачи не смогут извлечь никакой пользы, если вы «нормальный» или здоровый.

Раньше врачи очень низко оценивали сотрудников общественного здравоохранения. Эти люди имели дело с гигиеной и другими вещами, которые в своей основе были нацелены на то, чтобы люди держались вдали от врачей. Но с тех пор, как работники здравоохранения согласились, что их основной работой является массовое обследование населения, они получили очень высокую оценку, так как теперь они стали поставщиками Современной Медицины. Они снабжают врачей пациентами вместо того, чтобы держать их подальше друг от друга.

Современная Медицина не верит в то, что люди сами могут сделать что-нибудь для сохранения здоровья, потому что врачи верят в то, что болезнь – это анонимное проклятие, которое можно отвратить не конкретными действиями, а символическими ритуалами, которые не имеют никакой связи с реальностью. А так как Современная Медицина не признает никаких грехов кроме неподчинения своим законам, то каждый человек приходит в этот мир с первородным грехом возможной болезни. Врачи предполагают, что вы больны, пока вы не доказали обратное. Вам не будут отпущены грехи просто по вашему заявлению, что вы здоровы или что у вас нет никаких симптомов. Вы должны пройти через осмотр, доказать, что вы привиты, и исповедаться, рассказав все о себе и о своей семье. Врачи выносят суждения так же, как и все другие священники. Знаете ли вы, что записывает ваш врач, когда задает вопрос, болели ли вы когда-нибудь венерическими заболеваниями, а вы отвечаете, что нет? Он записывает: «Венерические заболевания отрицает». Нет других болезней, но поводу которых врачей учили бы писать, что пациент их «отрицает».

Если врач практикует настоящую профилактику, то его пациенты должны становиться здоровее и все реже появляться в его кабинете. Вы можете убедиться, что это противоречит интересам Современной Медицины. Церкви нужно, прежде всего, поддерживать свой авторитет, а все, что его ослабляет, например, редкое посещение врача, запрещено. Современная Медицина процветает на болезни, а не на здоровье. Чем больше людей пугают всякими болезнями, которые находятся «где-то рядом» и выжидают удобного момента, чтобы наугад поразить людей, тем с большим подозрением эти люди относятся к заигрываниям и оскорблениям Современной Медицины.

Одним из способов, который Современная Медицина применяет для того, чтобы усилить всеобщее сумасшествие, это игра «Свали все на жертву». Вы виноваты в том, что заболели, но не потому, что у вас есть вредные привычки и вы отказываетесь вести здоровый образ жизни, а потому, что вовремя или вообще не причастились таинствам Современной Медицины. Поэтому врач никогда не сдастся и не признает, что судьба пациента «написана на небесах», пока не истощит весь запас своих зелий, ритуальных расчленений и жертвоприношений, и тогда пациент со всем набором приправ отправится на небеса раньше, чем предполагал. Даже если случается худшее, врач никогда не признает, что пациент был убит в ходе ритуала. Используя свою привилегию владения терминологией, он перевернет все вверх дном и обвинит во всем жертву. Он слишком глубоко увяз.

Если вы верите в Современную Медицину – значит, вы на самом деле думаете, что не стоит ожидать от себя здоровья. Вы действительно не знаете, чего ожидать, так как болезнь поражает людей выборочно. Вы живете в нервном состоянии напряжения, страха, с чувством вины, обездвиженные и неспособные нести ответственность и делать то, что в ваших силах. Вы готовы к тому, чтобы отдаться на волю первого же встречного, который окажется сильнее вас.

Тот факт, что пациенты зачастую забывают принять лекарство, сводит врачей с ума. Покладистость пациентов – это благодатное поле для исследований, потому что Современная Медицина хотела бы усовершенствовать методы воздействия на пациентов, помогающие заставлять их делать то, что «нужно». Для этого идеально подошла бы система электронного мониторинга, которая позволила бы врачам следить за послушанием каждого пациента, может быть, даже – с применением электронного таймера или шокера, чтобы напоминать пациенту, что пришло время принимать лекарство. Пока общественность не допускает использования таких методов. И Современной Медицине приходится удовлетворяться более традиционными, действительно средневековыми методами сдерживания «стада».

Когда достаточное количество людей укореняется в слишком хорошем взгляде на религию, та переходит в оборонительную позицию и учреждает теологию. Чтобы предотвратить нарушение удобного status quo еретиками, отцы церкви замораживают верования и обычаи и придумывают или преувеличивают важность уже существующей мифологии. Постоянно обращаясь к прежним успехам, врачи-священники прославляют современные обычаи, придавая им ореол божественной благодати. А затем, дабы гарантировать незыблемость божественных (в понимании священников) устоев, Современная Медицина провозглашает себя непогрешимой.

Попробуйте поспорить с этим – и вас объявят еретиком. Все, что находится вне узкого поля зрения церковного закона, любое нестандартное лечение называется неправильным и потому изгоняется в подозрительный преступный мир.

Я уже говорил, как Современная Медицина исключает из зоны действия эффективные профилактические меры, игнорируя истинные причины болезни. Тот же механизм, при помощи которого нас приучают к мысли, что болезни сердца – это случайность, а не результат наших диетических пристрастий и образа жизни, используется, чтобы отвести наш взгляд от других причин болезни, а именно – политических.

Большая часть болезней, которые убивают современных людей, является результатом «загрязнения» окружающей нас среды.

Всех без исключения ее аспектов – физических, политических, экономических, общественных, семейных и личных, психологических. Настоящая профилактическая медицина не может игнорировать это, исследуя проблемы здоровья. Врачи заявляют однако, что проблемы эти чисто медицинские, а значит, и решаются при помощи таинств церкви Современной Медицины.

Одним из убедительных примеров, иллюстрирующих эту позицию, связан с отравлением свинцом. В медицинских школах учат, что причиной отравления свинцом является геофагия. Она определяется как любое ненормальное пищевое пристрастие к несъедобным веществам. В данном случае вред наносится свинцом. Но где дети берут свинец? На оконных отливах и в других частях здания, где облупляется краска? Пока мы будем так думать, мы будем далеки от истинной причины отравления свинцом, а именно: дети едят краску с оконных отливов, потому что их холодильник пуст. Даже во времена, когда не запрещалось использование красок, содержащих свинец, для внутренних работ, у детей из среднего и богатого классов не случалось отравлений свинцом. Зачем им есть краску? Они могут залезть в холодильник, если проголодались!

Если бы нам позволили усматривать истинную причину в голоде, пришлось бы или списать со счетов детей, подвергающихся этой опасности, или обратиться к настоящим истокам проблемы, поскольку медицинское лечение отравления свинцом в основном неэффективно и зачастую опасно. Если вы решите обратиться к истокам проблемы, то обнаружите в шкафу медико-политические скелеты. Если вы назовете голод как причину отравления свинцом, вам придется признать и другие реально существующие причины: наличие свинца в воздухе (в выхлопных газах), а также в зубной пасте и в смеси для искусственного вскармливания грудничков. Не легче ли обвинить мать – не уследила, что ребенок берет в рот краску. И таким образом сделать политический климат еще более благоприятным для роста Современной Медицины.

Медицинское поощрение продвижения контроля рождаемости (любой ценой), а также маленьких семей, не служит каким-либо научно обоснованным медицинским целям, но точно служит интересам индустриально-правительственного комплекса. Снова напомню – женщины и дети препятствуют процессу. Многие женщины вынуждены работать, чтобы сводить концы с концами. Это явление как политико-экономическая проблема поражает меня больше всего, поскольку глава семьи – мужчина это или женщина – должен иметь возможность обеспечивать семью так, чтобы второму взрослому не нужно было работать. Признать существование этой проблемы означает бросить открытый вызов несправедливостям, лежащим в основе нашего общества. Поэтому мы приглашаем врача, чтобы он медикализировал проблему. Поскольку в большой семье матери (или отцу) приходится долгое время не работать, врачи объявляют, что маленькие семьи лучше. Затем те же врачи обеспечивают нас инструментами для поддержания малочисленности семей, чем снимают лишнюю нагрузку с институтов, которым нужно поддерживать политический и экономический контроль и которым придется уступить часть своей власти, если неожиданно окажется, что одного кормильца на семью недостаточно.

Большим семьям требуется больше времени и денег, но их члены оказывают поддержку друг другу, что, в конечном счете, делает эти семьи более независимыми от правительства и работодателя. Когда у человека есть братья, сестры, тети, дяди и родители, которые живут рядом, он может рассчитывать на их выручку, если обстановка на работе складывается так, что лучше не работать. Но если семья маленькая и живет изолированно от родственников, помощи ждать неоткуда. Семья, состоящая из одного только «ядра», лучше всего удовлетворяет интересам работодателя. Ею легче манипулировать. В такой семье осознают, чем может обернуться риск потерять работу, и стараются не нарушать условий, установленных компанией. Индустрия, как правило, одерживает верх над малой семьей. Когда позиции семьи сильны, у работодателя, больниц и правительства остается меньше шансов завладеть волей человека. Врачи обещают женщине «освободить» ее от ее биологической сущности, но вместо этого отдают ее в руки куда менее либеральных рабовладельцев. Врачи на самом деле не задумываются о причинах рака. Они объявили «войну против рака», которая оказалась бесполезной атакой на симптомы. Признание того, что мы страдаем от загрязнения воздуха, воды, продуктов питания и нездорового образа жизни, потребует таких же политических усилий, какие приложила Современная Медицина к тому, чтобы , при поддержке закона поднять вакцины, фторированную воду и нитрат серебра до уровня святой воды.

Поскольку Современная Медицина – это культ смерти, то чем сильнее ее влияние на общество, тем слабее человеческий фактор. Общественный порядок, прошедший обработку Современной Медициной, будет напоминать тишину и покой кладбища. В какие бы области общественной жизни ни проникло влияние Современной Медицины, оно чаще наносит вред, чем оказывает помощь. Например, государственные диетические программы, продиктованные специалистами по питанию, притесняют меньшинства, заставляя их есть «стандартизированную» американскую еду, которая может быть недопустимой с точки зрения их традиций и биологических особенностей. Составители меню школьных завтраков, равно как и программ питания для пожилых, также мало считаются с культурными, семейными или религиозными традициями. Современная Медицина просто декларирует, что всем необходима Большая четверка: овощи и фрукты, крупы, мясо и молочные продукты. Конечно, нам известно, что многие народы не переносят коровьего молока из-за недостатка энзимов. Нам также известно, что традиционные кухни разных народов достаточно полноценны, так как испытаны сотнями лет. В то же время американские привычки в питании продиктованы различными соображениями, некоторые из которых являются здравыми, но большинство – нет.

Обществу наносится вред и программами массового обследования населения с целью изоляции носителей определенных болезней, связываемых с расовой принадлежностью носителя. Обследование на болезнь Тея-Сакса (амавротическая детская ранняя идиотия) внесло раздор в еврейское сообщество из-за его воздействия на моральное самочувствие и поведение тех, кто был признан носителем этой болезни. То же касается и чернокожего населения, которое вынуждено терпеть нашествие представителей здравоохранения, проводящих обследование на предмет серповидно-клеточной анемии.

У меня есть рецепт, как превратить здоровое сообщество в трущобы: главное в этом рецепте – построить больницу прямо в центре квартала. Как только больница построена, Современная Медицина получает плацдарм для своей первой атаки – на семью. Если бы я получил задание разрушить семейные узы в среде бедных людей, я бы первым делом отправил их рожать в больницы и проследил бы, чтобы они кормили детей смесью, а не грудным молоком. В больнице Иллинойского университета около тридцати лет назад девяносто девять процентов матерей кормили новорожденных грудью. Теперь этот процент упал до одного.

Далее, я бы ввел в бедных районах планирование семьи. Я бы нанял кучку бедных людей, чтобы они учили контрацепции других бедных людей. Федеральное правительство начало делать это еще двадцать пять лет назад с целью пресечь рождение незаконных детей и венерические заболевания. Чего оно достигло за эти двадцать пять лет? Незаконнорожденных детей и венерических заболеваний у бедных людей стало больше, чем раньше, а семейные узы ослабли.

Следующее, что я сделал бы, уже ослабив бедных людей своими набегами с искусственным вскармливанием и планированием семьи, я заставил бы негров чувствовать себя людьми второго сорта. Для этого я ввел бы программу массового обследования на серповидно-клеточную анемию, которая выявляет это заболевание у одного из семи чернокожих. Затем я заверил бы носителей заболевания, как я заверяю людей с функциональными шумами в сердце, что в этом нет ничего страшного. Естественно, люди ни на минуту мне не поверят. Они будут уверены в том, что у этих носителей «плохая кровь», и что им нужно быть осторожными, чтобы не жениться или не выйти замуж за такого, и они будут считаться неполноценными до конца своих дней.

Людям из бедных кварталов всего этого будет достаточно. Врачи гарантируют жалкое существование также и другим слоям населения. Дискриминация пожилых людей начинается с проклятия, которое гласит, что старики обязательно отстают в талантах и способностях, которые делают человека достойным членом общества. Так, получив проклятие медицины, старики вынуждены отступить и сдаться под опеку государства или, что все-таки лучше, под опеку церкви в качестве обитателей домов престарелых.

Конечно, высшей целью является сделать всех нас подопечными Современной Медицины. Врачи демонстрируют опасную тенденцию: при любой удобной возможности заставить людей делать что-то просто ради самого этого, зачастую бессмысленного, процесса. Если бы врачи не стремились иметь неограниченной власти над людьми, зачем бы все больше медицинских процедур становились обязательными по закону? Почему вам приходится бороться с врачами за то, чтобы рожать дома, кормить ребенка грудью, записать его в школу или лечить его в случае болезни тем методом, который вы считаете наиболее эффективным?

Я не удивлен, что обычно бдительные и могущественные организации, такие, как профсоюзы или Американский союз за гражданские свободы, не продемонстрировали никакой реакции на подобные угрозы нашей свободе. Они не видят в этом проблемы, потому что они присоединяются к религии Современной Медицины. Вместо того чтобы заявлять, что каждый человек имеет право не проходить рентгеновское обследование и не делать аборты, они заявляют обратное. Они не замечают, как медицинская церковь требует сначала от немолодых, а потом и от всех женщин проходить процедуру амниоцентеза (анализа околоплодной жидкости) для исключения патологий развития плода. Они также не замечают, что церковь вынуждает этих матерей делать аборт. И когда вы оказываетесь перед лицом медицинского произвола, например, когда вас, неведомо для чего, заставят сделать профилактическую операцию, – вы остаетесь в одиночестве.

Всякий раз, когда революционная часть общества изобретает неологизм, реакционная часть пытается использовать его в своих целях. Это и сделала Современная Медицина с термином «профилактика». Подчеркивая разницу между профилактикой и другими видами своей деятельности, медицинская церковь контролирует общее представление и узаконивает свою одержимость кризисной медициной.

Если они хотят называть это профилактикой – пусть называют. Но давайте не будем называть профилактикой все, что мы делаем. С другой стороны, если им хочется навешивать на необычное поведение ярлыки, соответствующие их представлениям, – пускай. Пусть говорят, что вы пропагандируете жестокое обращение с детьми, если вы выступаете за домашние роды. В случае необходимости, вместо того чтобы бороться с терминами, полностью согласитесь с тем, что вы жестоко обращаетесь с детьми. Если кто-то скажет, что грудное вскармливание связывает руки матерям и усиливает зависимость детей от них, согласитесь: да, вы за это связывание и за такую зависимость. Если кто-нибудь скажет, что люди, предпочитающие чистую и натуральную пищу, сумасшедшие, чудаки и экстремисты, подтвердите, что вы и ваши друзья как раз и есть сумасшедшие, чудаки и экстремисты. Современная Медицина может обозвать не конвенциональных врачей знахарями, но, может быть, знахари – это то, что нам нужно. Названия не имеют значения. Важны действия. А действие, которое нам нужно, это не меньше, чем разрушение церкви Современной Медицины.

В стране работают сотни блестящих специалистов, изучающих проблемы предотвращения таких смертельных заболеваний, как рак и болезни сердца; но, поскольку их методы нетрадиционны, им приходится двигаться очень легкой поступью, чтобы церковь не изгнала их из общества. Вспомните, Национальный институт рака отказал нобелевскому лауреату Лайнусу Полингу в его просьбе выделить небольшие средства для уточнения, действительно ли аскорбиновая кислота приносит пользу раковым больным, что было показано в его предыдущих исследованиях.

Представьте, не один врач в приватных беседах со мной признался, что использовал бы неофициальные методы лечения рака, если бы это понадобилось ему или членам его семьи. Разве можно работать в такой системе?

Людям нужно потрудиться, чтобы полностью сбросить с себя бремя Современной Медицины. Для этого потребуется армия еретиков, твердо решивших освободиться от Современной Медицины и имеющих мужество, знания и возможности изменить отношение общества к здоровью и болезням.

Что нам нужно – так это Новая Медицина, и новое понимание медицинской помощи.

Современная Медицина настолько погрязла в пороках, что ее представления не только не вдохновляют веру и рвение, но ее таинства и символы не способны приблизить людей к лучшей жизни. Поэтому Современная Медицина перешла в полностью оборонительную позицию. Для поддержания status quo, а тем более – роста, ей приходится рассчитывать на силу. Поскольку ее духовный авторитет ослаб, Современная Медицина стала более деспотичной и насильственной. То, что раньше могло быть выбрано или отвергнуто свободными людьми, теперь стало насильственно обязательным.

У нас появилась медицинская инквизиция.

Главным признаком инквизиции, на первый взгляд, безобидным, является продажа индульгенций. Продвигая продажу индульгенций, церковь признает, что она потеряла законные права на воображение и сердца людей. Когда у кого-то появляется возможность купить благословение, это означает, что религия поощряет не вашу хорошую работу, а все что угодно, что только позволит приобрести персональное местечко на небесах.

Церковь Современной Медицины переступила этот рубеж давным-давно. Медицинское страхование – это медицинский вариант индульгенций. Тогда как служители большинства традиционных религий никогда не просили за свои услуги больше десяти процентов, цены Церкви Современной Медицины на ее благословения и таинства растут на рынке много быстрее. Эта Церковь продает отпущение грехов впрок, так как Современная Медицина молчаливо подразумевает, что не способна эффективно поддерживать ваше здоровье, поэтому когда-нибудь вам понадобятся ее благословения. Это развязывает руки врачу и связывает вам. Врач не может проиграть, а вы не можете выиграть – вас перехитрили, заставив думать, что вы все равно заболеете. Независимо от вашего образа жизни. Ну чем не иезуитство!

Кроме того, медицинское страхование мало преуспело в деле защиты пациента. В конце концов, даже после вычетов, госпитализированный пациент обычно тратит столько же денег, сколько и несколько десятилетий назад, до введения страхования. Почти единственным эффектом медицинского страхования было увеличение доходов поставщиков.

Медицинская инквизиция, как и средневековая, предполагает, что вы скорее виновны, чем невиновны. Никакие внешние проявления здоровья не смогут поколебать уверенность вашего врача в этом. Ваша способность пробежать марафон только вызовет подозрения инквизитора, а не убедит его в железном здоровье. Он не только не одобрит бега на длинные дистанции, но еще и предостережет от какого-нибудь гипотетического вреда.

Ваше общение с церковью Современной Медицины – такая же тайна, как и дела средневековой инквизиции, тайна даже от вас самих. Поэтому старайтесь получать копии всех ваших медицинских документов.

Средневековая инквизиция ни перед кем не отчитывалась в своих действиях. И медицинская тоже не отчитывается. Если средневековая инквизиция казнила свидетеля или пытала его до смерти – ничего страшного. Если в ходе лечения ваш врач убьет вас по глупости, халатности или из обычной злобы, вашей семье придется найти лучшего адвоката, какого только можно нанять, чтобы получить хотя бы шанс восстановить справедливость. Если же врач убьет вас потому, что признанный священным метод лечения, который он к вам применил, просто ничто, хотя никто этого не признает, то и лучший в мире адвокат не сможет добиться справедливости.

Большинство людей знает, как определяют инквизицию словари: это организация, цель которой выявление и наказание еретиков. Что не лежит на поверхности в данном определении, так сама сущность инквизиции. На самом деле она была эффективным орудием навязывания церковного закона и поддержания церкви как культурной и политической силы. Во многом в результате ее деятельности церковь стала могущественной силой в жизни общества и культуры. Человеку просто невозможно было пройти весь жизненный путь, не платя дань церкви.

Постарайтесь пройти свой путь, не платя ничего лишнего Современной Медицине. Никто не может пройти этого пути, не окунувшись или не будучи обрызганным уже упоминавшимися четырьмя видами святой воды Современной Медицины: вакцинами, фторированной водой, внутривенными инъекциями и нитратом серебра. Объективно говоря, безопасность и полезность всех четырех – под вопросом. Тем не менее, Современная Медицина возвысила их статус до священного. Для верующего эти жидкости не только обладают великой силой – даже вопросы и сомнения по их поводу запрещены. К ним необходимо относиться с почтением, а святость их поддерживается гражданским правом, так же как и церковно-медицинским.

Инквизиция помогает церкви дискредитировать и лишать прав все другие конфессии, просто объявляя альтернативные ритуалы ересью. Любая группа людей, любые идеи или практика (включая традиционные религии и семью), которые могут влиять на здоровье, подвергаются нападкам.

Инквизиция дает Современной Медицине могущество, необходимое, чтобы вести соревнование при помощи стоящей за ней силы закона. Если врач заподозрит, что дитя является жертвой жестокого обращения, государство дает врачу полномочия упечь ребенка в больницу. Любые подозрения врача стоят вне критики, когда создается реальная угроза его власти. В настоящее время многие обходят вакцинацию, подделывая записи или пользуясь тем, что школьная администрация не слишком настаивает на прививках. Но что случится, если обе стороны одновременно встанут в позу, и родители откажутся подчиняться, а школы, в свою очередь, перестанут принимать детей? Как сделать, чтобы врачи пол надуманным предлогом прекратили обвинять родителей в жестоком обращении с детьми и отбирать их?

В благодарность за власть, которой государство наделило инквизицию, Современная Медицина оказывает государству огромную услугу, медикализируя те проблемы, которые вообще не являются предметом медицины. Джон Мак-Найт, профессор проблем коммуникации и помощник директора Центра проблем городов в Северо-Западном университете, отмечал в своем эссе «Медикализация политики»:

«Важнейшей функцией медицины является медикализация политики путем распространения терапевтической идеологии. Эта идеология, если освободить ее от всех вводящих в заблуждение символов, является обычным кредо, состоящим их трех постулатов:

1.    Главная проблема – это вы сами.

2.    Решение вашей проблемы под моим профессиональным контролем.

3.    Мой контроль – ваше спасение.

Суть такой идеологии в ее способности прятать контроль под волшебным плащом терапевтической помощи. Таким образом, медицина – это пример модернизированного господства. В самом деле, ее культурная гегемония так сильна, что сам смысл политики меняется. Политика, в традиционном смысле слова, работает как диалог – это дебаты граждан по поводу целей, ценностей, власти. Медицинская политика – односторонняя, это решения «спасителей» в интересах «спасаемых».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава IX

Новая Медицина

Новая Медицина – вот мой рецепт победы, мой план свержения Церкви Современной Медицины.

До этого момента я рассказывал, почему и как нужно защищаться от Современной Медицины. Я рассказывал вам, как перехитрить врача, как понять, правильны ли его назначения, как проверить его, как его напугать, как с ним спорить и как поддерживать свое здоровье, несмотря на его опасные действия.

Может быть, вы уже опробовали на себе какие-то из моих советов, а может быть, читаете эту книгу просто для развлечения. Если вы пытались воспользоваться моими советами, то, возможно, осознали, что делали больше, чем просто защищали себя. Вы разрушали Современную Медицину. Я предлагал вам врать докторам, притворяться и улыбаться – и сплачиваться с людьми, которые понимают здоровье так же, как и вы. Я предлагал вам покинуть церковь Современной Медицины, а не бросать ей вызов и не становиться мучеником.

Я подготавливал вас.

Один из моих любимых афоризмов гласит, что пришло время подняться над принципами и начать делать то, что должно. Стоит вам попробовать воплотить на практике какую-либо часть моих советов, вы достаточно скоро поймете, что решение защищаться от врача неизбежно приводит к гораздо более глубокой заинтересованности. Один первый шаг в сторону Новой Медицины – и вы не сможете устоять. Вам придется либо отступить и снова позволить врачам управлять вашей жизнью, либо продолжить движение вперед. Возможно, вы начнете с того, что решите рожать дома или кормить ребенка грудью, или устроить ребенка в школу без прививок, или пропустить ежегодный профилактический осмотр, или заставить своего врача объяснить, почему он рекомендует операцию, или попросить врача назначить вам или вашим детям какое-либо безлекарственное лечение.

Совершите один из этих поступков, и я уверен, что ваш опыт станет первой трещиной на стекле, дальнейшие действия сделают вас медицинским партизаном. Я честно вас предупреждаю.

С другой стороны, вы не должны приносить присягу благонадежности, чтобы присоединиться к этой революции. Нам не нужны торжественные заверения в преданности, имеющие более символическую, чем действительную ценность. Практическое применение Новой Медицины немедленно покажет вашу лояльность к ней.

Взять на себя ответственность за здоровье – свое и своей семьи – означает совершить акт политической воли, поскольку Современная Медицина использует политическую власть для осуществления атаки на права человека и семьи. Сам акт нашей преданности семье как единице здоровья и обществу как объединению семей – политический. Политический уже потому, что противостоит представлению о том, что единицей здоровья и единицей общества является отдельный человек.

Наша Новая Медицина пересекается со всеми политическими и идеологическими линиями и затрагивает самое главное в отношении каждого человека к жизни: «Как долго и насколько хорошо я буду жить?». Новая Медицина тоже использует некоторые уловки религии.

Старая Медицина превратилась в церковь, потому что она неизбежно имела дело с теми же вопросами жизни и смерти и смысла жизни, что и все религии. Но она делала это плохо, особенно потому, что построила свою теологию на базе нежизнеутверждающих вещей. Она стала безнравственной, идолопоклоннической религией. Она подорвала доверие к другим религиям, которые – лучше или хуже – помогали людям в вопросах жизни и смерти. Новая Медицина этой ошибки не повторит.

В этой книге я изо всех сил старался подорвать доверие к Церкви Современной Медицины. Но я не могу делать этого, не предлагая альтернативы Современной Медицине. Я хочу изгнать из системы негодяев и заполнить ее новыми людьми, которые будут выполнять новые задачи.

Вера – первое, что необходимо любой религии, и вам понадобится верить, чтобы практиковать Новую Медицину. Но вам не придется верить в технологии, врачей, лекарства или профессионалов.

Вам нужно верить в жизнь.

Искренне, если хотите – с религиозным рвением, уважая жизнь и любя ее, Новая Медицина немедленно разоблачит Современную Медицину. Новой Медицине не придется вмешиваться в отношения человека и той традиционной религии, которую он исповедует, потому что все религии, которые выжили до нашего времени, поддерживают жизнь.

Каждому человеку нужна система ценностей, этическая структура, которая поможет ему принимать жизненно важные решения. Человек, который заявляет, что может прожить без субъективных оценок, все еще остается верным старой системе – не делая этих оценок. Но субъективных оценок невозможно избежать – вот для чего и нужна религия. Религия определяет иерархию ценностей и дает указания к действиям, так чтобы люди могли решить, куда идти, когда перед ними встает выбор.

Современная Медицина пришла и учредила некое шоу, заявив: «Вам больше не нужно беспокоиться о ценностях своих старых этических систем, потому что мы можем поправить все, если с вами что-то случится. Мы освобождаем вас от этической системы, которая считается с ценностями, а взамен требуем только веры в символическую этику, тайную этику, этику нашей искаженной логики».

Никакая логическая система, искаженная или нет, никогда не могла перехитрить биологию. А биология, на которой Новая Медицина основывает свою этику, является системой ценностей.

Поскольку жизнь – это главное таинство Новой Медицины, наши «обряды» признают и радуются жизни Вселенной. Грехами Новой Медицины во многих случаях оказываются добродетели Церкви Современной Медицины, то есть любая деятельность последней, которая потворствует насилию над жизнью. Новая Медицина считает грехом ограничивать прибавку в весе во время беременности, проходить ежегодный рутинный осмотр, капать новорожденным нитрат серебра в глаза, вакцинировать всех подряд без разбора, не разбираться в питании и еще многие другие процедуры, которые Современная Медицина продвигает как «здоровые». Эти процедуры являются грехом не потому, что оскорбляют чье-то представление о корректном и вежливом поведении, а потому, что представляют собой прямую и явную угрозу жизни. Они являются посягательством на биологию. Поскольку наш организм при определенных условиях обладает невероятными возможностями самоисцеления, то целью корректирующих процедур Новой Медицины – грех и преступление! – будет создание таких условий. В жизни зачастую настолько же трудно избежать дисгармонии, насколько хочется достичь гармонии. И если это медицина человечная, а не привязанная к смертоносному формализму аппаратуры, то нельзя лишать надежды даже самого закоренелого «грешника».

У Новой Медицины нет бессмысленных ритуалов. Вы выполняете «предписания» и совершаете обряды, выполняя полезные процедуры. Естественно, у этой религии тоже есть священники. Но Новый Врач не является основным посредником между верующим и предметом веры. Влияние врача строго ограничено человеком, который сам отвечает за свое здоровье. Присутствие служителя обусловлено лишь тем обстоятельством, что система ценностей все еще нуждается в посреднике, в том, кто поддержит человека в его поисках, в спасателе, который поможет в трудную минуту.

Никогда не забывайте, что цель Нового Врача – выйти из игры, поэтому ваша зависимость от профессионалов должна убывать с каждым днем. Вам нужно учиться обходиться без врачей, потому что врачи – не оракулы веры. Оракулы веры, настоящие священники религии жизни – это вы, ваша семья, ваше окружение. Из этого сосуда вытекают факторы, определяющие здоровье: жизнь, любовь и мужество.

Ваша главная обязанность – заботиться о своем теле и духе. Питание очень важно, но смысл не просто в том, чтобы насытиться хлебом, водой, белками, клетчаткой и витаминами. Вам нужно стараться есть чистые продукты и пить чистую воду. Вам нужно выяснить все, что только можно, о том, какая пища будет лучшей для вас, потому что вы есть то, что вы едите. Есть и другие потребности, которые надо удовлетворять. В сущности, все, что встречается в вашей жизни, тоже своего рода пища, физическая и духовная. И человек сам ответствен за то, будет ли это здоровое питание или сухомятка на скорую руку, что и определяет его успехи на пути к здоровью. Если вы проводите много времени у телевизора, теряетесь в выдуманном мире, который является жалким подобием реальной жизни, то понапрасну растрачиваете вашу жизнь – жизнь, в течение которой вы должны питать себя и тех, кто вокруг вас. Выбирайте свою пищу. Постарайтесь попробовать, увидеть, услышать, понюхать, потрогать все, что сделает вашу жизнь более полной.

Наша Новая Медицина благословляет дела так же, как и пищу. Элементарно – есть вещи, которые люди должны и которые они не должны делать ради самих же себя, ради своей биологической сущности, ради своей жизни. Освящение пищи влияет на то, что попадает в организм. Благословление поступков управляет тем, что человек делает со своим телом и умом, мышцами и душой. У всех религий есть понятие о призвании свыше, но призвание от бога обычно бронируется для тех, кто планирует стать служителем этой религии. Наша Новая Медицина говорит, что каждый должен выбирать себе профессию так, как будто он призван богом, потому что это и в самом деле так, у каждого есть призвание: каждый человек призван прожить долгую и счастливую жизнь.

Наша Новая Медицина также призывает людей собираться вместе в важные моменты жизни – при рождении детей, на свадьбы, годовщины, во время болезни близких, на похороны. Так как промышленное развитие часто бывает нацелено на продуктивный труд, а не на личное здоровье, то вы можете оказаться перед дилеммой, если попытаетесь посвящать этим делам столько времени, сколько положено. И еще вы можете оказаться безработным, или вам придется работать на самого себя.

Новая Медицина требует более сбалансированного подхода к карьере. Стройте свою жизнь вокруг своих личных целей и творческой деятельности, учитывающей человеческие возможности. Жизнь важнее, чем бешеная погоня за успехом. Организуйте свое время и делайте свою карьеру так, чтобы это не мешало вам участвовать в важных и красивых жизненных событиях.

Храм Новой Медицины – это дом, потому что дом – это крепость, защищающая человека от нездоровых явлений, таких, как промышленность и Церковь Современной Медицины. Если, например, человеку приходится покинуть работу, потому что она начала угрожать здоровью, то дома он найдет семью, которая поддержит его, пока не будет найден новый источник доходов. Это может прозвучать странным для тех, кто «купился» на представления индустриального общества о том, что семья – это обуза, а не ценность. Интересы индустриального общества удовлетворяются лучше, когда семьи малы, ограничены двумя детьми и двумя или одним взрослым, а не тогда, когда семья рассматривается в ее истинном значении – как полное собрание родственников всех возрастов, живущее в близком соседстве и переживающее вместе все жизненно важные события. Когда семья объединяется для защиты, равно как и для совместной радости, никакая организация не сможет разрушить жизни ее членов.

Уважение Новой Медицины к семье начинается там, где начинается семья. Наша первая заповедь звучит так: «Не обращай свой взор на весы во время беременности». Вместо этого внимание надо обращать на качество продуктов, есть самые чистые и питательные продукты, какие только возможно купить. И перестать поглощать все лекарства, не принимать их даже «в случае острой необходимости», потому что почти практически все без исключения врачи верят в то, что лекарства необходимы всегда. То же касается и рентгена.

Новая Медицина посвящена жизни. А так как рождение – это главное событие в жизни, а дом – это храм Новой Медицины, рождение ребенка в идеале должно происходить дома, вдали от всех опасностей больницы и рядом с любовью и поддержкой семьи. Не нужно отделять большую часть родственников от этого события. Каждый из них должен как можно скорее прийти, чтобы поприветствовать нового члена семьи и отпраздновать это событие. Вот как должно свершаться таинство рождения – совместной радостью, семейным праздником, пением и смехом.

Тому, кто до сих пор читает эту книгу, без слов ясно, что молодая мать кормит ребенка исключительно грудью, скажем, до полугода, а затем начинает добавлять твердую пищу, приготовленную дома из продуктов, которые ест вся семья, а не на фабрике по производству детского питания.

Обычно врачи рекомендуют родителям быть последовательными в воспитании ребенка. Я уверен, что единственное, в чем родителям нужно быть последовательными, – это любить ребенка и друг друга. Во всех других случаях в последовательности нет никакого особого смысла. У родителей хватает трудностей и без того, чтобы следить за всем, что они сделали или сказали своим детям. Семья – это живой организм, и от нее нельзя требовать слаженности мыслей и действий машины.

Однажды я заявил по радио, что когда речь идет о воспитании ребенка, одна бабушка лучше двух педиатров. Вскоре после этого мне позвонил мой заведующий отделением и объявил, что он намерен заменить меня двумя бабушками. В каждом аспекте воспитания ребенка нужно с крайней подозрительностью относиться к специалистам. Каждая семья должна ориентироваться на методы, которые доказали свою действенность в этой конкретной семье, культуре, социальной группе и религии. Мнения специалистов бесполезны, пока их действенность не подтвердится более серьезными свидетельствами. К сожалению, в наше время очень трудно пробиться к истокам сквозь разрушенные семьи, и нужно обратиться к бабушкам, а может быть, и прабабушкам, чтобы узнать о традициях воспитания. Когда проверенные временем культурные традиции утрачены, отчего бы ни прибегнуть и к помощи друзей и соседей, которые придерживаются здоровых традиционных ценностей и помнят о своих истоках.

С самого рождения все значительные события в жизни семьи отмечаются семьей совместно. Мы отвергаем термины «ядро семьи» и «расширенный состав семьи». Отвергаем потому, что само понятие «семья» предполагает как можно более полное собрание кровных родственников. Все поколения участвуют в семейной жизни, и ничья значимость не зависит от возраста. Каждый член семьи понимает, что если он понадобится семье, она будет для него на первом месте. Если кому-то из членов семьи приходится лечь в больницу, он может быть уверен, что с ним поедет целая семейная команда.

Смерть – еще одно неизбежное событие, которое собирает вместе всю семью. Рождение ребенка, дни рождения, свадьбы и другие семейные события занимают более высокое положение по сравнению с карьерой и другими делами. Так и смерть члена семьи требует вашего присутствия. Ни один член семьи не должен умереть в одиночестве или в присутствии только персонала реанимации, который отметит факт его смерти. Жизнь должна заканчиваться там же, где началась, – дома.

Вне дома «медицинские партизаны» также должны совать нос не в свое дело. Этика Современной Медицины и в значительной степени американская этика гласят, что каждый должен заниматься своими делами. Я уже говорил о различных путях, которыми профессионалы разрушают не только семейные, но и общественные связи. Наша Новая Медицина говорит, тем не менее, что мы нуждаемся в общественных узах. Вы должны помогать своим братьям и сестрам.

Наша Новая Медицина нуждается в обществе по ряду интересных причин. Прежде всего, поскольку Новая Медицина направлена на освобождение личности от опасных и уродующих стремлений Современной Медицины, мы сознаем, что одиночке очень трудно выдержать такое своего рода восстание. Нам всем нужны друзья, но еще больше они нужны нам в сражении с медицинской инквизицией.

Наше общество состоит из семей, и это замечательно, что мы можем общаться семьями. В наши дни это рискует показаться вызывающе «старомодным», но помните, семья – это единица здоровья, главный ресурс личности. Общества тоже могут быть источниками здоровья, но общество легко рассеивается, и из-за специфики американского стиля жизни рассеивается слишком часто. Я это говорю не к тому, что люди не должны черпать ресурсы своих друзей в далеких уголках земли. Наоборот, общество должно расти и расправлять крылья.

Подумайте о сообществе, разделяющем те же взгляды. Наше общество или сообщество не вступает в противоречие с семейными верованиями, так же как наша медицинская «религия» не конкурирует с верой человека.

Конечно, не всегда удастся найти такое сообщество. Так почему бы не основать свое? Вы можете начать со своей семьи, с друзей, а может быть, вам стоит переехать. Я часто советую женщинам, которые хотят кормить грудью своих детей, но не уверены, что это у них получится, переехать туда, где живут женщины, успешно выкормившие не одного ребенка. Очень важно, чтобы рядом были те, кто разделяет вашу этику и ваши стандарты. Все мы ограничены во времени и силах, и поскольку поддержка и одобрение исходят от ваших единомышленников, то вы не должны чувствовать себя неловко из-за того, что отдаляетесь от тех, кто не разделяет ваших мыслей и чувств.

В то же время наша Новая Медицина не выдает лицензий на сужение вашего кругозора до повседневных вопросов вашей физической и интеллектуальной жизни. Вам нужно быть в курсе этических систем других религий и других методов поддержания здоровья. Не объявляйте себя спасенным, прочитав всего две-три книги. Прочитайте сто книг! Читайте все, что только сможете найти, по проблемам здоровья. Особенно книги, которые, разоблачая опасные установки Современной Медицины, основаны на столетних традициях. Сразу же приучите себя к мысли, что ни одна система не может и не должна объявлять себя единственным решением проблем здоровья.

Так как наша Новая Медицина – это биологическая «религия», она обещает биологические воздаяния. Главные из них будут количественными: низкая детская смертность и большая ожидаемая продолжительность жизни. Переведите это в термины качества жизни, и это будет означать, что все станут здоровее. Показатели биологических и социальных болезней существенно снизятся. К первой группе относятся, прежде всего, инфекции, аллергии, рак, диабет, сердечные и токсические заболевания. Ко второй – разводы, самоубийства, депрессии.

Меньше заболеваний – меньше нужды во врачах-священниках. Свидания с врачами станут реже, снизятся и количество процедур, проводимых врачами, и стоимость медицинских услуг. Врач превратится в друга семьи и не будет больше считаться неким «специалистом извне», чьи навыки вызывают благоговейный страх.

Наше сообщество будет расти и вглубь, и вширь. Люди сбросят с себя понимание семьи как обузы и воспримут ее как опору.

Возможно, куда важнее воздаяния, которых не выразить в статистике или в деньгах. Наша медицина – медицина надежды, а не отчаяния; радости, а не печали; любви, а не страха. Все наши «таинства» – праздники. Мы не отмечаем рождения, свадьбы и другие важные даты, высасывая кровь на анализы или требуя предложений. Мы требуем вечеринки! Когда женщина рожает дома, это не только позволяет избежать опасностей больницы, но дает возможность радостно разделить это воистину благословенное событие со всей семьей. Когда женщина кормит ребенка грудью, она испытывает такую радость, которую никогда не испытает, если ребенок будет сосать пластиковую соску, прикрепленную к бутылке!

Наша Новая Медицина предлагает отличный антидот главной болезни, от которой страдает современное американское общество, – депрессии. Депрессия – это начало смерти, а наша приверженность жизни и радости отвергает эту частицу отчаяния. Путь к депрессии – это изоляция, брошенность, разочарование и отчужденность. Наши таинства просто не позволяют развиться таким ситуациям. Очень трудно почувствовать себя испуганным, одиноким, нелюбимым, когда вы постоянно что-нибудь празднуете – день рождения, роды, свадьбу, поступление на новую работу и так далее. Мы вполне серьезно утверждаем: мы – сообщество празднующих.

Другое воздаяние, которое мы можем вам обещать, заключается в том, что, испробовав однажды альтернативные методы Новой Медицины, вы научитесь уважать «противную сторону». Исчезнут страх и ненависть, присутствующие там, где у вас нет выбора, и приходится подчиняться Современной Медицине. Вместо прежних разочарования и депрессии появится чувство радостного изумления. Многие новые книги и фильмы очень искусно разоблачили некоторые из самых очевидных проступков Современной Медицины. Когда вы не знаете об альтернативах Современной Медицине, такие откровения могут нанести довольно болезненный удар. Меня с моими студентами едва не выгоняют из кинотеатров, когда наш смех начинает звучать громче, чем охи и ахи зрителей по поводу изображаемых на экране лучших или худших фрагментов дешевого фарса Современной Медицины.

Как только вы перейдете на сторону Новой Медицины, как только осознаете, что здоровье – ваше и вашей семьи – счастливая и обнадеживающая привилегия, а не мрачная обуза, забота о которой поручена чужим людям, вы обязательно почувствуете себя свободнее и счастливее. Многие люди говорили мне, что им было очень трудно принять эту «революцию», пока они сами не убедились, что это необходимо. Они рассказывали мне, что пока Современная Медицина не нанесла серьезные увечья им или их близким, они не видели в медицинских процедурах тех опасностей, которые мы все должны уже считать доказанными. Они говорили также, что бесстрашие обрели те, кому довелось быть сильно напуганными.

Все это, скорее всего, так и есть. Эта книга явилась в своем роде моим ответом друзьям, которые рассказывали мне все это. Я написал эту книгу именно затем, чтобы напугать и переубедить людей до того, как им нанесут увечья. Пусть эта книга послужит основой для переосмысления вашего отношения к Современной Медицине. Помните, о чем я вам рассказал, когда пойдете к врачу.

Еще одна вещь, о которой меня спрашивают, – с чего начать. Хотят поучаствовать в революции, но не знают, где в нее принимают.

Вам не нужно вступать в какую-либо организацию. Начинайте революцию у себя дома сегодня же вечером. Для начала подумайте о семье как об источнике, а не обузе. Если вы одиноки, серьезно задумайтесь о браке. Если вы уже семейный человек, то самый революционный акт, который вы можете совершить сегодня же, – зачать ребенка. После чего запланируйте рожать дома и вскармливать ребенка грудью.

Если живы ваши родители, позвоните им и договоритесь навестить их в ближайшие выходные. Или договоритесь об этом с другим родственником.

Обдумайте ваши жизненные приоритеты. Действительно ли вы считаете более важным стоять у сборочной линии и проверять, как одна деталь подходит к другой, или вам важнее, чтобы все аспекты жизни вашего ребенка находились в гармонии? Действительно ли приз за победу в гонке на выживание стоит того, чтобы продавать так много своего времени, физических и душевных сил, что ничего не остается вашей семье и вам! Действительно ли ваша работа приведет вас куда-нибудь, кроме отделения болезней коронарных сосудов?

Ищите единомышленников. Спросите у соседок, кормят или кормили ли они своих детей грудью. Если кто-нибудь непочтительно выразится о стариках или детях – отвечайте. Обсуждайте проблемы здоровья во время обеденного перерыва – не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы выявить единомышленников. Как только вы их найдете, знакомьтесь с ними поближе. И организуйте сообщество.

Люди также спрашивают меня, когда закончится революция, когда они смогут перестать видеть в себе медицинских еретиков. Я должен признать, что не знаю ответа.

Но я знаю, когда вы можете считать, что победили: тогда, когда переубедите своих близких. Когда ваши родные и друзья почувствуют и начнут выражать радость по поводу своего понимания, что здоровье – это осознанный выбор, а не загадка судьбы. Это может произойти, когда вы или ваши родственники начнут кормить грудью ребенка, которого они родят дома, когда вы или кто-то их ваших родных перепроверит необходимость назначенной врачом операции, и не только избежит хирургического вмешательства, но найдет врача, который решит проблему, вмешавшись не более чем подкожной иглой.

Несколько месяцев назад я стал дедушкой. Наша дочь родила девочку весом 3660. Чанна родилась, как мы и хотели, у нас дома. При этом присутствовали мой зять, моя жена, еще одна моя дочь, д-р Мейер Эйзенштейн и я. Роды прошли почти классическим образом и заняли пять часов от начала до конца. Как только Чанна родилась, к нам стали приходить друзья и родные. Они просто забывали поздороваться со мной, спеша поприветствовать Чанну. В течение пяти недель, пока молодая семья жила в нашем доме, до того как переехать в свой новый дом в Канаде, я имел возможность видеть внучку, которую убаюкивала молодая бабушка, пока молодая мать спала. И этому молодому дедушке не приходилось теми летними вечерами заходить в больницу, чтобы взглянуть на внучку через стекло. Я мог любоваться ею у себя дома в течение всего ужина.

Поэтому я считаю, что мы победили.

Я могу считать, что мы победили потому, что вижу – люди, практикующие Новую Медицину, оказываются самыми здоровыми в нашем обществе. Члены таких организаций, как La Leche League, Национальная ассоциация родителей и профессионалов за безопасные альтернативные роды, Общество защиты здоровья будущих детей при помощи правильного питания и им подобных не только переубеждают тысячи и тысячи людей на своих консультациях, но, путешествуя по разным городам, ссылаются на успехи друг друга. Они сообщество.

Я могу считать, что мы победили потому, что вижу в глазах членов этих семей и своей собственной семьи удовлетворение, оптимизм и радость – естественные чувства людей, которые стали хозяевами своего здоровья.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вместо эпилога

В поисках Нового Врача

Здоровье не начинается с врача и не заканчивается на нем. Роль врача находится где-то посередине. И эта роль все еще важна. Если бы это не было так, Церковь Современной Медицины не располагала бы столь мощной властью.

Процесс одновременного разрушения и создания Медицины по своей природе политический. На всех уровнях медицинская революция втягивает своих участников в политику. Если вы не отдаете детей в государственную школу, чтобы избежать вакцинации, – это политический акт. Рожаете дома, а это не поощряется законом или страховая компания отказывается оплачивать расходы на домашние роды, – и это политический акт. Решаете родить еще ребенка, – это также политический акт. Когда мы поворачиваемся к инквизиции спиной, то обращаемся лицом к Новой Медицине и принимаем ее, потому что она нужна нам, чтобы выживать и процветать. Это тоже потребует действий, которые имеют явную политическую окраску.

Джон Мак-Найт писал в эссе «Медикализация политики»: «Политика – это действия людей, объединивших свои знания, чтобы достигнуть максимального социального добра. Медикализованная политика дезавуирует это общественное сознание. Политика – это искусство возможного, процесс, который уважает ограничения и держится за проблемы справедливости, вызываемые этими ограничениями. Медикализованная политика – это искусство невозможного, процесс, в котором справедливость заменяется обещаниями без ограничений. Политика – это искусство перераспределения власти. Медикализованная политика окружает контроль завесой тайны настолько, что вопрос о власти уже не стоит. Центральной политической проблемой становится право на еще больший контроль. Политика – это действия граждан. Медикализованная политика – это контроль над клиентурой. Медицину можно вылечить только руками граждан. Сама себя вылечить она не может, так как все ее рецепты исходят из ее собственной системы ценностей».

Если ваше окружение подумывает о фторировании воды или если у вас уже есть фторированная вода, вам придется с этим бороться. Вы можете предпринять политические действия против принятия закона о государственном страховании здоровья или поработать над редакцией «революционных» статей этого закона, которые предотвратят смертельную хватку инквизиции. Вы можете политически выступить за законы, которые эффективно удалят отравляющие вещества из воздуха, пищи и воды. Или за изменения в системе государственного пенсионного обеспечения и в налоговом законодательстве, в поддержку которых выскажутся крепкие семьи.

Недавно группа латиноамериканок из Чикаго попросила меня помочь пропагандировать грудное вскармливание в их организации, чтобы дети росли здоровыми. В больницах, где обычно рожали эти женщины, одобрялось искусственное вскармливание. Активистки организации решили принять меры против этого. Они пошли к главврачам этих больниц и попытались убедить их остановить продвижение искусственного вскармливания. То есть прекратить раздачу бесплатных упаковок со смесью и специальных «наборов для докорма» матерям, которые уже начали грудное вскармливание. Женщины заявили, что если главврачи не отреагируют на их просьбу, то они будут пикетировать больницы.

Я думаю, что врач Новой Медицины должен быть в первых рядах этой борьбы. Участвовать в политических акциях в поддержку требований своих пациентов. Выступать в средствах массовой информации, когда становится известно о подобных акциях. А если о них не становится широко известно, – прилагать свои усилия, чтобы предать такие инциденты огласке.

Это одно из важнейших отличий Новой Медицины от Современной. Современная Медицина велит врачам оставаться вне политики. Конечно, это делается для того, чтобы скрыть, что врачи уже чрезвычайно сильно вовлечены в политику. Церкви нравится сохранять status quo, потому что так все находится под контролем. Она хочет сохранять за собой возможность запугивать потенциальных нарушителей ее покоя и очернять тех, кого не удастся запугать, называя их «политиканами».

Врач Новой Медицины не затворник, запертый в келье, а полноправный член своего сообщества. Врачи будут лидерами сообществ, активно участвующими в политике, потому что этого требуют интересы здоровья сообщества. Когда водопроводная компания соберется фторировать воду, Новый Врач первым примет меры к тому, чтобы общественность узнала о биологических последствиях этого. Когда поставщик электроэнергии решит построить атомную электростанцию рядом с городом, Новый Врач не будет стоять и смотреть, как создается угроза здоровью и самой жизни миллионов людей. Вместо того чтобы медикализировать политические проблемы, Новый Врач признает необходимость политической власти, чтобы применять ее для решения вопросов здравоохранения. Он не побоится признать плохую политику одним из факторов болезни.

Такого рода вовлеченность в жизнь общества подразумевает определенный тип врача – это чуткий человек, обладающий умением и желанием помогать строить Новую Медицину. Только так! Ибо любое благое дело может быть загублено плохим исполнителем.

Новый Врач поддерживает хорошие отношения с людьми, занимающими разное положение в обществе, и это не только отношения врача и пациента, но и другие, более широкие общественные отношения. Новый Врач рассматривает свои услуги как способ улучшения общества, поэтому он должен понимать и знать социальные и этические основы медицины.

Новый Врач хорошо знаком не только с языком медицины, но и с человеческим языком. Он постоянно информирует пациентов: объясняет им риск и преимущества предстоящего лечения, рассказывает о способах поддержания здоровья, разъясняет, как определенные условия и деятельность могут влиять на состояние здоровья. Отношения между врачом и пациентом демократичны – обе стороны делятся информацией на равных. Но эта «демократия» должна прекратить свое действие там, где врачу неизбежно приходится воспользоваться своим авторитетом. Например, когда пациент без сознания. Очевидно, при таких обстоятельствах врач должен взять на себя ответственность и сделать выбор в высших интересах пациента без его согласия. Тем не менее, когда пациент в сознании, врач все-таки должен сознавать, что существует граница, до которой доходят знания пациента, а знания врача могут простираться и дальше. В конце концов, потому пациент и обращается к врачу, чтобы попасть в зависимость – как бы это ни звучало – от знаний и образования врача. И неважно – одет ли врач в джинсы или в костюм-тройку, короткая у него стрижка или длинные волосы, принимает ли он в крупной клинике или в подержанном фургоне – пациент приходит к нему за его знаниями. Врач должен информировать пациента, как на нем отразится его выбор, но врач не должен уклоняться от вынесения своего суждения, основанного на знаниях и талантах. За это и платит пациент.

Когда Новый Врач приходит к молодой матери, он должен рассказать, какой у нее есть выбор относительно вскармливания ребенка и ухода за ним. Новый Врач расскажет ей, что искусственное вскармливание не является таким же безопасным и здоровым, как грудное, и что разница между риском и преимуществами настолько велика, что если она выберет искусственное вскармливание, ей придется найти другого врача.

Новый Врач не боится действовать на основе доказательств, имеющихся на сегодняшний день. Он достаточно уверен в своих знаниях, образовании и интуиции, чтобы не прибегать в отговорке: «Нам недостаточно известно об этом. У нас недостаточно доказательств. Нам надо провести дополнительные исследования».

Так как Новый Врач признает в таких ситуациях необходимость открытого выбора, свои отношения с пациентом он должен строить на высоких этических принципах. До какой степени люди контролируют свою жизнь, смерть и здоровье? Насколько медицина способна расширить свой контроль над жизнью и смертью? Какие факторы влияют на выбор, использовать ли искусственные и донорские органы, аппаратуру для поддержания жизни? Новому Врачу недостаточно знать, как делать свою работу. Он задается вопросом: зачем это нужно. Если что-то возможно сделать, означает ли это, что нужно это сделать? Этика, пронизывающая всю практику и обучение Нового Врача, – это уважение прав и достоинства человеческого существа.

Как творец здоровья Новый Врач осознает, что пациент и природа – это составляющие рецепта здоровья, а не материал для демонстрации технологий. Свои решения Новый Врач принимает, основываясь на точном знании. Владея всей полнотой информации о границах человеческих возможностей, Новый Врач знает, когда нужно вмешиваться в естественные процессы, помогать им, а когда делать этого не следует. Это знание заключает в себе понимание того, какой вред может быть причинен врачом.

«Искусство врачевания, – как сказал мой хороший друг и коллега, д-р Лео И. Якобс, главврач больницы Форест в Де-Плейне, штат Иллинойс, – проистекает из способности врача быть проницательным и воспринимать пациента как живого человека с определенными чувствами, мыслями, мнениями, взаимоотношениями, стремлениями и ожиданиями, а не просто как носителя симптомов. Такой врач склонен считать пациента, а не себя, главным ответственным за свое здоровье, достижимое путем осознанной жизни, в которой здоровое питание, физкультура и правильное распределение нагрузки сочетается с разумным балансом любви, игры и работы в рамках гармоничной семьи. Такой врач прибегнет к лекарствам или хирургии, только если поймет, что из-за тяжелой болезни пациента все неинвазивные методы – образовательные, психологические, социальные – уже исчерпаны».

Новый Врач признает, что природа – лучший целитель, и поэтому рассматривает естественные источники здоровья, например, семью, как имеющие решающее значение в процессе излечения. Семья – единица здоровья, поэтому Новый Врач лечит всего человека в контексте семьи, а также религии и общественной системы. Новый Врач принимает вызовы на дом и консультирует семью на ее территории. Он не пользуется профессиональным жаргоном и не признает рекомендаций, которые разделяют семьи на воюющие стороны. Разумно избегать госпитализации – основная цель, и поэтому Новый Врач принимает детей дома и презирает мысль о том, что люди должны приходить в этот мир и покидать его в реанимационном отделении.

Новый Врач – это спасатель. Он всегда готов вмешаться в случае угрозы жизни. В начале жизни он дает матери возможность родить самой и ждет, готовый помочь в том ничтожном проценте случаев, когда может понадобиться его вмешательство.

Как только мы назначаем врача на роль спасателя, мы должны определить, что он должен и чего не должен делать во время своей работы. Он не должен играть главную роль. Главную роль исполняют люди, семьи и общества.

Охраняя здоровье своих пациентов, Новый Врач расставляет приоритеты согласно их безопасности и эффективности. Лечение по Гиппократу ставит правильный образ жизни выше лекарств и хирургии. Так лечит Новый Врач. То, что пациент ежедневно делает со своим телом и душой, оказывает более значительное воздействие на здоровье, чем то, что может сделать врач в течение небольшого времени, когда идет прием. Новый Врач должен научить пациента, что ему делать в течение всей своей жизни, чтобы самостоятельно, без помощи врача, поддерживать и укреплять свое здоровье.

Одно из правил, которому я учу своих студентов, гласит: если пациент, выходя из твоего кабинета, чувствует себя лучше, чем когда он туда входил, – неважно, как ты этого добился. Само присутствие Нового Врача исцеляет. Если врач проявляет энтузиазм и питает надежду и может передать эти чувства пациенту, то пациент почувствует себя лучше. Целитель и есть целитель, неважно – какую технику он использует. Сознавая это, Новый Врач прописывает «самого себя» в больших дозах, то есть использует все возможные ресурсы своей личности и социальной помощи.

Новый Врач все еще является священником в том смысле, что он совершает обряд или служит посредником в деле освобождения или очищения пациента от его «грехов». Вам все еще необходимо исповедоваться Новому Врачу, в том смысле, что вы должны рассказать врачу о себе, а он определит, что в вашем образе жизни служит на благо здоровью, а что во вред. Новый Врач понимает: невозможно рассчитывать на то, что вы никогда не сделаете ничего вредного для здоровья, но он обязательно проверит, осознанно ли вы поступаете в том или ином случае. Мы знаем, что организм обладает собственными силами для очищения, которые выражаются в невероятной способности адаптироваться и компенсировать «ошибки». Вы все еще должны подвергаться епитимье, но в другом смысле. Новый Врач не будет окроплять вас святой водой и объявлять спасенным за то, что вы согласитесь принять лекарство или дадите себя расчленить. Новый Врач не принесет вас в жертву никаким мстительным богам. Ваша епитимья – биологическая, то есть цена, которую вы должны заплатить, чтобы вернуть гармонию. Если ваш случай сильно запущен, в первое время вам придется отдать чрезвычайно много сил компенсации.

Естественно, Новый Врач старается убедить людей избегать заболеваний. Я уверен, что чувство вины – один из сильнейших доводов, чтобы изменить свое поведение. Новый Врач, которого заботят причины болезни, а не поверхностные симптомы, будет объяснять, в чем «вина» пациента в более разумной и этичной манере, чем это делает Современная Медицина. Виновность будет личной, но не исключительно личной, и отпущение «грехов» будет достигаться действиями, а не символическими ритуалами. В случае отравления свинцом вина будет возложена на того, кто отвечает за то, чтобы холодильник был полон, кто отвечает за наличие свинца в воздухе, искусственной смеси и продуктах. Если женщина просит применить анальгетики и анестетики во время родов, то она заслуживает некоторого чувства вины, потому что эти вещи не безвредны для ребенка. Если женщина скажет Новому Врачу, что собирается кормить своего ребенка искусственной смесью, то Новый Врач объяснит ей, что она угрожает здоровью малыша. Новые Врачи постараются заставить людей испытывать чувство вины за употребление рафинированных сахара и муки, а также сильно переработанных продуктов, за курение и за то, что они не занимаются физкультурой.

Чувство вины в руках Нового Врача будет побуждать людей к приобретению здоровых привычек, а не чувства разочарования и страха, потому что их больше не будут вовлекать в двойные стандарты. Есть вещи вредные и полезные для вас, и Новый Врач должен убедиться, что вы понимаете разницу. Эта разница будет определяться биологией, а не политикой или религией. Если мы считаем, что искусственное вскармливание вредно, то только потому, что оно подвергает мать и ребенка ряду нездоровых явлений, таких, как гастроэнтерит, аллергии, инфекции и неправильное формирование взаимоотношений между матерью и ребенком. Новый Врач может считать, что женщина сама вольна распоряжаться своим телом, но он знает, что с биологической точки зрения аборт чаще является причиной бесплодия и других осложнений, которым никогда не пожелает подвергнуть себя правильно информированная женщина. Врач должен сообщать женщине, что аборт наполовину увеличивает ее шансы родить в будущем недоношенного ребенка. Он должен рассказать ей об исследовании, проведенном в Израиле, в ходе которого велось наблюдение за одиннадцатью тысячами беременностей, и было обнаружено, что у женщин, подвергавшихся ранее абортам, нормальные роды были существенно реже. После таких родов у женщин, прибегавших ранее к абортам, относительный риск ранней смерти новорожденных удваивался, а риск поздней смерти возрастал в три-четыре раза. Было замечено значительное количество новорожденных с недостаточным весом по сравнению с младенцами, у матерей которых не было абортов. Дети, рожденные от таких беременностей, имели большее число серьезных и небольших врожденных пороков («Американский журнал эпидемиологии», сентябрь 1975 года).

Честность Нового Врача простирается до отрицания мифических заявлений Современной Медицины о том, что можно вылечить все; что как бы вы над собой ни издевались, мастерство врача может вернуть вас в нормальное состояние. Новый Врач объясняет своим пациентам, что полного излечения трудно достигнуть и что даже чудесное исцеление быстро теряет свою силу. Поэтому он предупреждает пациентов, чтобы они не слишком сильно отклонялись от здорового образа жизни, что гарантирует им долгую и здоровую жизнь.

Новый Врач скептически относится к обещанным преимуществам использования лекарств и хирургии. Одна из важнейших областей его ответственности – защита людей от неумеренности хирургов и фармкомпаний в их стремлении всучить свой товар.

Тем не менее, Новый Врач не избегает использования прогрессивных технологий, но отличает действительно полезное оборудование от установленного исключительно в знак уважения к техническому прогрессу. Он умеет обращаться с научной аппаратурой, но он также хорошо осведомлен о ее опасностях и недостатках. Что самое главное, Новый Врач не опирается на данные аппаратуры, кроме тех случаев, когда это просто необходимо. Он понимает, как опасно позволять машинам взять верх над здравым смыслом и интуицией.

Так как Новый Врач отвергает многое из оборудования Современной Медицины, он хорошо разбирается в необщепринятых методах лечения, включающих диетологию, акупунктуру, кинезиологию, мануальную терапию, гомеопатию и другие.

Одна из важнейших обязанностей Нового Врача – защита пациентов от избытка специалистов. Новый Врач – противоположность специалиста: он заставит своих пациентов чувствовать себя виноватыми в том, что они собрались пойти к специалисту и подвергнуть себя опасности без нужды. Вместо того, чтобы рассматривать пациента, как набор симптомов, локализованных в одном месте, Новый Врач рассматривает личность целиком как контекст и возможную причину болезни.

В конечном счете, в свете этики, ятрогенных взглядов и проявлений и универсального образования врачей, «узкие» специальности в значительной степени исчезнут. Если зависимость от больниц можно побороть в самом начале жизни – в момент рождения – значит, эта зависимость не появится и в будущем. Домашние роды приведут к исчезновению девяноста пяти процентов акушерства и гинекологии. Поскольку уже разоблачен провал психиатрической химиотерапии, психохирургии, лечения электрошоком, психоанализа и большинства консультаций, то – на пользу сильным семейным, дружественным и другим уважительным связям – исчезнет большая часть психиатрии. Интернатура пойдет ко дну из-за своей высокоприбыльной практики набора «клиентов»: ежегодных осмотров, массовых измерений давления, применения лекарств там, где можно вылечить натуропатически. Хирургия в основном исчезнет, потому что люди научатся распознавать, насколько веской является причина к собственному расчленению. И еще потому, что будут встречать все больше и больше Новых Врачей, которые вылечат их, не прибегая к хирургии. Сфера ортодоксальной онкологии будет «закрыта», поскольку химиотерапия, хирургия и лучевая терапия рака в корне иррациональны и научно не обоснованы. Педиатрия тоже отомрет, так как большинство матерей убедится в необходимости грудного вскармливания.

Новый Врач занят не только тем, чтобы вытеснить специалистов, но и тем, чтобы самому не оказаться вытесненным. Врачи когда-то говорили, что они приходят в этот бизнес, чтобы разориться, но это был только лозунг. Теперь они даже не говорят этого. Но Новый Врач подкрепляет свое намерение действием. Он научит людей оставаться здоровыми и восстанавливать здоровье и гармонию без помощи профессионалов. Хотя Новый Врач понимает, что необходимость во врачах будет существовать всегда, их роль, тем не менее, будет уменьшаться. Так что врачам, возможно, придется подумать о том, чтобы зарабатывать на жизнь каким-либо другим способом. Очевидно одно: если бы каждый врач был Новым Врачом, нам было бы нужно гораздо меньше врачей, и медицинское обслуживание не было бы раздуто до таких чудовищных размеров, как сейчас.

Новый Врач должен быть готов вести себя мужественно, а это значит делать то, что длжно, даже если для этого придется пожертвовать благополучием, властью и статусом, которые обычно имеет конвенциональный врач. Я не думаю, что нам будет трудно привить мужество Новым Врачам. Те из них, кого я знаю, – как действующие, так и будущие врачи – кажется, вооружены мужеством и умением постоять за себя. Недавно я встретил молодого врача, который бросил свое формальное медицинское образование, как только достиг уровня получения лицензии, то есть сразу после интернатуры. Я спросил, где ему разрешено работать, и он ответил, что лицензирован пятью штатами. Он предвидел возможные неприятности с медицинским истэблишментом, поэтому подготовился к тому, что у него могут отнять лицензию. Это самый проворный парень, которого я встретил в последнее время. Новый Врач знает, как выжить достаточно долго, чтобы преуспеть в своем деле.

Очевидно, Новый Врач существует больше вопреки своему медицинскому образованию, чем благодаря ему. Имея это в виду, я с несколькими коллегами создал проект Новой Медицинской Школы, который сейчас ожидает государственного лицензирования, а Школа надеется принять первый курс своих Новых Будущих Врачей.

Образование Нового Врача будет включать не только медицинские и клинические дисциплины, но и этику и литературу. Все студенты Новой Медицинской Школы увидят, как поведение человека отражается на здоровье и болезни. Новые Врачи будут учиться общению, как устному, так и письменному. Они также овладеют основными технологиями и методами общественного воздействия СМИ, например, телевидения. Новые Врачи должны не только эффективно общаться с людьми, но и знать процессы, под влиянием которых находятся они сами и их пациенты. Так как правовые процедуры важны не только для врача, чтобы он мог защищать свою деятельность, но и отстаивать интересы пациентов, Новых Врачей научат иметь дело с законом и его представителями.

В Новой Медицинской Школе будет факультет этики и права. Правовая концепция общества определяет здоровье его членов в исчислении продолжительности жизни, детской смертности, показателей заболеваемости и качества медицинского обслуживания. Теоретические экономические схемы к делу не относятся. Система свободного предпринимательства, основанная на законности, может обеспечить хорошую медицинскую помощь, в то время как социализированная медицинская система, лишенная закона, может оказать смертельные медицинские услуги. Аморальное общество, которое устанавливает произвольные границы в зависимости от достижений технологии, может быть опасно, в то время как моральное общество, которое стремится к лучшему, что могут предложить технологии, способно делать людей здоровыми. На нашем факультете этики традиционные медицинские дисциплины будут рассматриваться в свете различных этических систем: христианской, иудейской, индусской, исламской, прагматической, ситуативной и других.

В Новой Медицинской Школе будет очень сильный факультет ятрогенных заболеваний. На этом факультете всем медицинским дисциплинам и специальностям придется показать, как их методы могут привести к болезни и инвалидности. Доктора и профессора будут получать зарплату за исследования того, как медицинская помощь может причинить больше вреда, чем пользы, и как предлагаемые новые методы лечения могут оказаться опасными.

Вместо того чтобы вести то же обучение и преподносить те же модели поведения, поддерживающие узкую специализацию, что и конвенциональные школы, Новая Медицинская Школа сделает акцент на универсализме. Новая Медицинская Школа превратится в открытый форум по обмену идеями о методах излечения. Студентов будут обучать не только медики, но и остеопаты, мануальные терапевты, натуропаты и диетологи. Мы не хотим, чтобы Новые Врачи изучали все эти методики абстрактно, в рамках академической программы. Мы хотим, чтобы они, прежде всего, видели их применение на практике.

Новые Врачи будут изучать методы и принципы, которые не устаревают через каждые несколько лет. Раз уж от пятидесяти до девяноста процентов того, что преподается сейчас, отвергнуто, так как оказалось или неверным, или устаревшим и неуместным, у нас окажется достаточно времени для преподавания того, что должно преподаваться, то есть основ диагностики и прогнозирования.

Новая Медицинская Школа будет выпускать Новых Врачей, принимая в студенты людей разного склада. Студенты, традиционно получающие высокие оценки на вступительных экзаменах, стремятся быть принудительно ориентированными на успех. Они теряют связь с исконными целями медицины, втягиваются в конкуренцию и увлекаются применением технологий, которые подавляют, а не восстанавливают естественную гармонию. Новая Медицинская Школа, придавая минимальное значение количественным тестам, будет искать людей, которым нравится быть с людьми, а не делать что-либо с ними или для них. Нам не нужны неуверенные в себе люди со столь низкой самооценкой, что им необходимо постоянно проявлять себя, конкурируя с коллегами и защищая свой статус. Такой характер нездоровым образом отражается на окружающих и на самом его обладателе.

Во избежание социальных патологий, которые, похоже, присущи врачам как социальной группе, Новая Медицинская Школа будет заинтересована в поддержании и укреплении семейной жизни каждого Нового Врача. Мы будем поддерживать стремление студентов обзавестись семьей, потому что хотим, чтобы они увидели свою профессию и с другой стороны – глазами обычных людей. Новый Врач крепко связан со своим сообществом, так как народная культура всегда влияет на состояние здоровья.

Я помню, как несколько лет назад меня попросили произнести речь в медицинской школе перед студентами-первокурсниками. Я назвал ее: «Как выжить в медицинской школе». Я продиктовал студентам несколько правил, одним из которых было держаться рядом со своей семьей и теми людьми, которых они знали до поступления в медицинскую школу. Будьте рядом с людьми, которые не являются врачами или студентами-медиками. Не надрывайтесь. Не стремитесь к высшим оценкам. Выгнать студента из медицинской школы практически невозможно, поэтому вы можете успешно продержаться. Вложитесь в свое образование, но не полностью. Не настолько, чтобы исключить все другие стороны жизни.

Когда я закончил свою речь, декан поднялся и сказал, что он согласен со мной во всем, но хочет добавить, что студенты всегда должны помнить о том, что вступая в медицину, они вступают в новую жизнь!

Представим, что Новая Медицинская Школа открыта. Совсем иные методы обучения. Отношения студентов с факультетом построены по принципу аспирантуры: студенты активно вовлечены в дисциплину, а не просто прослушивают курс, как в ремесленном училище. Новая Медицинская Школа не научно-исследовательский институт и не больница. Она действительно школа. Студенты прикреплены к учителям, а не к больницам. Перенимая профессиональное мастерство у опытных коллег, они сами отвечают за свое образование.

После того как эти молодые люди закончат обучение, вам будет не трудно отличить их от выпускников других медицинских школ. Когда мы готовили заявку на государственное лицензирование нашей Новой Медицинской Школы, мы посетили несколько других медицинских школ. Одна из них совсем недавно открылась в небольшом районе на юге Иллинойса. Когда нам показали здешние достижения, мы задали руководству один вопрос: если перемешать ваших выпускников с выпускниками Гарвардской медицинской школы, сможете ли вы отличить своих? Ответ был: «Нет, потому что наши студенты ничем не отличаются от студентов Гарварда».

Тогда мы решили, что не будем иметь дело с этой школой. Наших студентов будет действительно легко отличить от других.

Ведь их первым правилом станет: «Главное – не навреди».

 

 

Словарь основных терминов и понятий

Абстинентный синдром [лат. abstinentia воздерживающийся] – болезненное состояние, появляющееся у наркоманов при прекращении приема наркотика.

Амфетамины – большая группа веществ синтетического происхождения, стимулирующих центральную нервную систему. В США, где на протяжении десятилетий А. широко использовались как лекарственное средство в форме таблеток, в 70-х годах XX в. амфетаминовая наркомания получила размах эпидемии.

Американская медицинская ассоциация – самая крупная профессиональная организация американских медиков, членство в которой де-факто является признанием профессионализма врача. Публикует всемирно известный медицинский журнал Journal of the American Medical Association (JAMA). Предоставляет стипендии талантливым студентам-медикам, осуществляет помощь развивающимся странам. Крупный политический лоббист.

Анамнез [гр. anamnesis воспоминание] – совокупность сведений о развитии болезни, условиях жизни, перенесенных заболеваниях и др., собираемых с целью их использования для диагноза, прогноза, лечения или предотвращения заболевания; история развития болезни. Основным источником А. служит сам больной (или обследуемый) либо его близкие.

Антидот [гр . antidoton противоядие] – лекарственное средство для лечения отравлений.

Барбитураты [англ. barbituric] – группа органических соединений, производные барбитуровой кислоты; широко примен. как снотворные средства.

Доктор медицины в США – степень, которая присваивается выпускнику четырехлетней медицинской школы (медицинского факультета). Аналогична степени бакалавра в других дисциплинах. Является начальной точкой медицинского образования. После ее получения лица, желающие практиковать в США, должны окончить интернатуру и отработать в ординатуре. Обозначается как M.D. и пишется после имени. Не путать с Ph.D. – степенью доктора философии в медицине, требующей защиты докторской диссертации.

Епитимья [гр. epitimia наказание, кара] – христианское наказание в виде многочисленных поклонов, поста, длительных молитв; налагается исповедующим священником.

Интернатура в США – в И. поступают по окончании медицинской школы (медицинского факультета), уже имея степень доктора медицины. Окончивший И. (обучение длится год) теоретически может самостоятельно практиковать, однако в большинстве штатов выдача лицензии на медицинскую практику невозможна без прохождения ординатуры.

Кинезиология – наука о движении, включающая биомеханику. Рассматривает анатомические и физиологические основы движения, особенности нервно-мышечной передачи, принципы основных видов мышечной деятельности.

Кортизон [лат. cortex кора] – гормон животных и человека, вырабатываемый корой надпочечников (кортикостероид); участвует в регуляции обмена веществ; используется в медицине.

Лобарная пневмония – вид пневмонии (воспаления легких), при котором поражается целая доля легкого.

Маммография [лат. mamma женская грудь + ...графия] – рентгеновское исследование молочных желез.

Медицинские школы в США – то же, что и медицинский факультет университета; образовательное учреждение, предлагающее четырехлетнюю программу обучения медицине, по окончании которого студент получает степень доктора (аналог европейского бакалавра) медицины. Получение диплома доктора медицины не дает права на врачебную практику (см. также Интернатура, Ординатура). В медицинскую школу зачисляют только лиц, либо уже имеющих диплом бакалавра, преимущественно в области биологии или наук о здоровье, либо окончивших три курса немедицинского высшего учебного заведения.

Натуропатия – оригинальная система поддержания здоровья, основывающаяся на убеждении в том, что здоровое питание и здоровый образ жизни способны предотвращать самые серьезные заболевания. По мнению сторонников этого учения, организм человека обладает достаточными ресурсами, чтобы противостоять различным негативным изменениям и внешним воздействиям. Натуропаты считают, что этот защитный механизм способен работать самостоятельно, если ему ничего не мешает.

Неинвазивные методы – т.е., противоположные инвазионным методам сохранения здоровья, предполагающим медицинское «вторжение».

Неонатология – раздел педиатрии, изучающий особенности физиологии и болезни новорожденных (от рождения до одного месяца).

Ординатура в США – форма послевузовской подготовки врача, получившего степень доктора медицины. Необходима для получения лицензии на медицинскую практику. Проводится в медицинском центре или отделении больницы, согласно избранной специализации. Врачи выполняют обычные обязанности под руководством более опытных коллег. Важные решения, к примеру назначение сильнодействующих лекарств или направление на дорогостоящие процедуры, требуют письменного подтверждения руководителя. В зависимости от сложности специальности прохождение О. занимает от трех до семи лет.

Ортодонтия [гр. ortos прямой + odus (odontos) зуб] – раздел стоматологии, изучающий неправильности строения зубов и их смыкания (прикуса), а также методы лечения этих дефектов.

Остеопатия [гр. osteon кость + pathos страдание] – метод лечения, предложенный в конце XIX в. американскими врачами Стиллом и Сазерлендом; опираясь на глубокие знания анатомии и физиологии человеческого тела, они сумели создать систему терапевтических приемов воздействия руками врача на сочленения костей черепа и крестца, фасции и мышцы, направленных на лечение больного в целом, а не на лечение отдельной болезни. В настоящее время остеопатическое лечение широко признано в США и Европе как немедикаментозный, безболезненный и абсолютно безвредный метод, способствующий устранению патологии на всех уровнях организма и усилению действия защитных механизмов.

Перфекционизм [фр. perfection] – совершенная идея о себе; убеждение в том, что совершенствование, прежде всего – духовное, нравственное, как собственное, так и других людей, является целью, к которой должен стремиться человек

Плацебо [лат. placebo понравлюсь] – лекарственная форма, содержащая фармакологически нейтральные вещества, по внешнему виду и вкусу имитирующая какое-л. лекарственное средство; примен. для изучения роли внушения в лечебном эффекте какого-л. лекарственного вещества, при исследовании фармакологического эффекта лекарственных веществ.

«Синий Крест», «Синий Щит» – медицинские страховые компании в США.

Сумах [ар.] – род деревьев и кустарников, реже лиан, семейства сумаховых; лаконосные, дубильные, лекарственные и декор. растения.

Тремор [лат. tremor дрожание] – ритмические колебательные движения конечностей, головы, языка и т.д. при поражении нервной системы; может быть наследственным.

Энзимы [гр. еп в, внутри + zyme закваска] – то же, что ферменты.

Эстрогены [гр. oistros страсть, ярость + genos рождение] – женские половые гормоны позвоночных животных и человека; вырабатываются гл. образом яичниками, а также корой надпочечников, плацентой и семенниками. Стимулируют развитие и функцию жен. половых органов, нормальную функцию молочных желез; влияют на рост костей, определяя особенности телосложения женщин, вводно-солевой обмен и др. По химической природе – стероиды.

 
Исповедь еретика от медицины, часть 1  Р.С.Мендельсон

Исповедь еретика от медицины, часть 2